Братья Берджесс - Элизабет Страут

– Ты в этом не виноват. И я тоже.

Джим встал, сунул ноги в ботинки, нащупал в кармане ключи от машины.

– Если не хочешь здесь оставаться, возвращайся домой. Можешь улететь сегодня вечером. Сьюзан не обидится. Она даже вряд ли заметит. – Он застегнул пальто. – Я серьезно. Лети домой, ничего страшного.

– Не могу же я тебя здесь бросить.

Гуляя вдоль реки – снег и вода по-прежнему сияли на солнце, – Хелен заметила нечто похожее на военный мемориал. Раньше его тут вроде не было… впрочем, она много лет не приезжала в Ширли-Фоллс. Большие гранитные глыбы как надгробия стояли по кругу, и присмотревшись, Хелен в смятении прочла на одном из них имя молодой женщины, недавно погибшей в Ираке. Элис Риу. Двадцать четыре года. Ровесница Эмили.

– Ах ты, бедняжка, – прошептала Хелен.

В солнечном свете разлилась печаль. Хелен постояла и пошла назад в гостиницу.

Подходя к номеру, она увидела под дверью горничную с тележкой и вздрогнула: девушка была с головы до пят закутана в балахон, открытым оставалось только лицо с круглыми коричневыми щеками и блестящими темными глазами. Наверняка сомалийка – едва ли в захолустье штата Мэн могли найтись другие темнокожие мусульмане.

– Добрый день, – жизнерадостно произнесла Хелен.

– Добрый день.

Девушка – а может, и женщина в летах, по лицу возраст было не определить – робко отступила в сторону. Войдя в комнату, Хелен обнаружила, что там уже прибрано, и решила оставить хорошие чаевые.

Около пяти заехал Боб – видимо, чтобы выпить и отдохнуть от отчаяния сестры.

– Проходи, проходи, – сказала Хелен, впуская его. – Как Сьюзан?

– Так же. – Боб достал из мини-бара маленькую бутылочку виски.

– Пожалуй, я с тобой выпью. Сьюзан в гостиницу не привозите, тут горничная с Сомали. То есть из Сомали.

Хелен жестом изобразила балахон, скрывавший женщину с ног до головы. Боб посмотрел на нее с недоумением.

– Сьюзан на них не злится.

– Правда?

– Она злится на окружного прокурора, на помощника федерального прокурора, на генеральную прокуратуру штата, на прессу – короче, на всю эту братию. Ты не против, если я включу новости?

– Конечно, включай.

Но ей совсем не хотелось новостей. Сидеть с гостиничным бокалом виски, с ужасом слушать, что фондовый рынок упал на четыреста шестнадцать пунктов, и даже не иметь возможности ничего сказать – это было бы неуважительно, Берджессам сейчас не до того. В результате взрыва в Ираке погибло восемь американских солдат и девять мирных жителей. Хелен с щемящим сердцем вспомнила про мемориал у реки. Так много людей гибнет каждый день, и ничего с этим нельзя поделать! Как же она скучала по детям (ах, если бы они оставались маленькими, если бы она могла обнять их, мокрых после купания…)

– Наверное, я завтра вернусь домой, – сказала она.

Боб кивнул, не отрываясь от телевизора.

Во второй половине дня небо затянули облака, и оно стало чуть светлее, чем серый ковер гостиничного номера. На его фоне перила балкона виднелись через окно тонкой серой линией. Вид у Джима был изможденный. С утра он отвез Хелен в Портлендский аэропорт, а вернувшись, узнал, что Сьюзан приняла решение заявить об исчезновении Зака в полицию.

– Федеральная прокуратура пока не выдала ордер на его арест, – вполне резонно говорила она. – Условия, которые поставил перед ним суд, требуют лишь, чтобы он держался подальше от сомалийцев.

– Все равно, – терпеливо объяснял ей Боб, – не стоит сейчас заносить его в списки пропавших.

– Но он же пропал! – со слезами воскликнула Сьюзан, и они втроем поехали в участок и подали заявление.

Конечно, пришлось дать описание машины Зака. Боб понимал, что теперь ее будут искать, и это вселяло в него еще больший страх, однако в то же время и надежду. Он представил Зака в тесной комнатушке какого-нибудь мотеля. На полу валяется сумка с одеждой, Зак лежит на кровати, рядом с ним ноутбук, в ушах наушники. Он ждет.

Джим с Бобом отвезли сестру домой.

– Сьюз, побудь тут без нас немножко, – сказал Джим, не вылезая из-за руля. – Мы с Бобом вернемся ненадолго в гостиницу, надо сделать несколько звонков по работе. Скоро вернемся, как раз к ужину.

– Миссис Дринкуотер что-то готовит. Но я не могу есть.

– Не можешь – не ешь. Мы туда и обратно.

– Сьюзи, он взял одежду, – сказал Боб. – Все будет хорошо.

Сьюзан кивнула и поднялась по ступенькам. Братья смотрели ей вслед.

В гостинице Боб скинул куртку на пол у кровати. Джим раздеваться не стал. Он достал из кармана мобильник, бросил на кровать и многозначительно посмотрел на Боба.

– Что такое? – не понял Боб.

– Это телефон Зака.

Боб подобрал мобильник, повертел в руках.

– Сьюзан же говорила, что он взял ноутбук и телефон.

– Ноутбука и правда нет, а телефон я нашел в ящике у кровати. Под носками. Сьюзан я говорить не стал.

Боб медленно осел на вторую кровать.

– Может, это старый телефон?

– Нет. Он звонил по нему на прошлой неделе. В основном матери на работу. Последний звонок – ко мне в офис, в то утро, когда он исчез.

– Он звонил тебе в офис?!

– Да. А перед этим в справочную службу. Видимо, узнавал номер. Хотя мог бы в Интернете найти, не знаю, почему он так не сделал. В общем, его не соединили, и он не оставил секретарше сообщения. Я говорил с ней сегодня на обратном пути из аэропорта, она вспомнила, что действительно звонил какой-то парень, отказался представиться и повесил трубку, когда она попыталась узнать, по какому вопросу. – Джим потер лицо обеими ладонями. – Я на нее наорал. Глупо.

Сунув руки в карманы, он подошел к окну и тихо выругался.

– Ноутбук-то он все-таки взял, как думаешь?

– Вроде да. И сумку с одеждой тоже. Сьюзан видней. Найдется что выпить, неряха? Мне сейчас очень нужно выпить.

– Все у Сьюзан осталось. Хотя тут есть мини-бар.

Джим открыл обшитую деревом дверцу мини-бара, свернул крышки двум бутылочкам водки, опрокинул их в стакан и влил в себя несколькими глотками, как воду.

– Господи… – только и сказал Боб.

Джим скривился, шумно выдохнул.

– О да.

Он снова полез в мини-бар, достал банку пива и открыл. Над отверстием в жестяной крышке поднялась шапка пены.

– Джимми, не торопись. Сначала тебе неплохо бы съесть чего-нибудь.

– Ладно, – великодушно согласился Джим.

Так и не сняв пальто, он опустился на стул, запрокинул голову, делая большой глоток из банки, затем протянул банку брату.