Двенадцать несогласных - Валерий Панюшкин

Здесь, в придорожном кафе, которое я придумал (нет, взял из другой поездки, с другого шоссе), ибо не могу все еще назвать вам место, где встреча происходила на самом деле, здесь, на полпути между Москвой и Петербургом, недостает одного человека, который должен бы быть. Но его нет. Я говорю про Гарри Каспарова, чемпиона мира по шахматам, лидера Объединенного гражданского фронта. Его нет. Он в тюрьме.

Мы не очень волнуемся. Он не так в тюрьме, как был в тюрьме нацбол Громов: не на годы, а всего на пятеро суток. За «неподчинение законным требованиям сотрудников правоохранительных органов», как значится в приговоре суда. За то, иными словами, что ходил по городу, несмотря на милицейский запрет ходить. Его не пытают, его не пристегивают наручниками к окну и его не сажают в «музыкальную шкатулку». За его судьбой следит куча адвокатов, правозащитников и журналистов. Его судьбой интересуются иностранные политики. Небось и американскому президенту доложили уже, что так, мол, и так – Гарри Каспаров в тюрьме. Ему не так уж плохо, но он все равно в тюрьме.

Завтра в Петербурге – Марш несогласных, а с послезавтра в Москве Марина Литвинович станет организовывать напротив тюрьмы на Петровке одиночные пикеты под лозунгом «Свободу Гарри Каспарову». Одиночные пикеты – это единственная в России форма уличной демонстрации, которую не нужно согласовывать с властями. Если вы один, вы можете написать на листе бумаги какой хотите лозунг, выйти на улицу и стоять с этим лозунгом. Но только до тех пор, пока вы один. Если у вас появятся сторонники, если какой-нибудь прохожий захочет поддержать вас, пикет станет незаконным. Милиционеры получат право задержать вас, промариновать пять часов в милиции, а потом препроводить в суд, который сможет осудить вас на арест до пятнадцати суток. Просто потому, что кто-то подошел и поддержал вас.

Отсюда – способ борьбы с одиночными пикетами. В Федеральной службе безопасности есть, наверное, специальный отдел, который нанимает бездомных, чтобы те присоединялись к одиночным пикетчикам, превращали их одиночные пикеты в многолюдные, то есть незаконные, и давали бы милиционерам право пикетчиков арестовывать. И милиционеры арестовывают.

Еще нанимают активистов пропутинских молодежных движений. Там, напротив тюрьмы на Петровке, когда в одиночном пикете с плакатом «Свободу Каспарову» будет стоять лидер оппозиционной партии Союза правых сил Борис Немцов, сзади к нему подойдет молодой человек тоже с каким-то плакатом.

– Чего тебе надо, путиноид? – обернется Немцов к юноше. – Иди отсюда.

Но юноша только прижмется к Немцову, будто желая его обнять, и короткого объятия достаточно будет милиционерам, чтобы подбежать к Немцову, схватить за руки и потащить.

И другого лидера Союза правых сил Никиту Белых тоже вот так потащат, потому что к нему подойдет нарочно нанятый «сторонник» с плакатом. И писателя Виктора Шендеровича, и лидера молодежного «Яблока» Илью Яшина – всех пикетчиков будут по очереди таскать в отделение милиции под тем предлогом, что пикет их вовсе не одиночный, а что стоят они в толпе сторонников.

На пятый день, когда придет время Гарри Каспарову освобождаться, Марине Литвинович позвонит неизвестный человек и скажет, что если Марина организует пышную встречу, если позовет журналистов, то Каспарова не выпустят: просто отвезут в закрытой машине куда-нибудь на окраину города и выбросят там, как выбрасывают из машины собаку, если хотят, чтобы та не нашла дороги домой.