Ты, я и другие - Финнуала Кирни

Он хохочет:

— Женщины тоже гуляют, знаешь ли.

Я трясу головой:

— Нет. Не-е-ет. Я знаю множество женщин, и ни одна не изменяет.

— Просто ты таких только и знаешь, потому как они гуляют. Очень даже.

Он меня не убедил.

— Я бы пошла с тобой на обед. — Поднимаю бокал в его честь и допиваю шампанское. — Но сейчас, разумеется, не могу, ведь у тебя дефектный ген.

Пинк улыбается:

— А я бы, может, тебя и пригласил.

В проходе останавливается стюардесса с обедом, заказанным нами при посадке. Пинк забирает у нее свой поднос и тянется, чтобы передать мне мой.

— Надо поесть.

— Да ты мудрец, Джефф Пинк.

Он протягивает мне поднос. На горячее — рыбная запеканка, которая подозрительно не пахнет рыбой.

Когда я сообщаю ему об этом, он хохочет и предлагает на замену свой зеленый салат. Мы меняемся тарелками, и я сосредоточиваюсь на поедании листьев.

Съедаю две булочки, надеясь, что они впитают спиртное.

Пью много воды, восстанавливаю некоторую ясность мысли, прошу у Пинка прощения на случай, если наговорила лишнего.

— С тобой забавно, — улыбается он.

Правда? Что-то непохоже. Я ничего забавного не сделала, только поливала грязью все мужское население.— Если я все-таки приглашу тебя в Лос-Анджелесе на обед, ты простишь мне дефективный ген?

Я краснею:

— Возможно. Обед — это обед, верно?

— Верно. Обед — это обед.

— Я просто уточняю.

Чего мне меньше всего надо — это играть над Атлантикой в шарады. Говоря «обед», что он под этим подразумевает? Действительно обед — или завуалированное приглашение на соитие? Господи, я так давно не играла в эти игры!

— С удовольствием, — слышу я собственный голос.

— И никакой сомнительной рыбы, обещаю.

Его бандана сбилась набок, и я вижу соломенные кудри. Длинные. Адам всегда стрижется очень коротко; интересно, каково это, запустить пальцы в мужские волосы? Мне приходится отвернуться: заливающий лицо румянец становится совсем уж неприличным, а внизу живота возникает жар, которого я не ощущала очень давно.

Справившись с дыханием, сижу, уставившись в иллюминатор.

— Ты в порядке, Бет?

— Отлично.

Отлично. Вот только бы проклятый румянец исчез!

И трусики промокли, клянусь. Я смотрю на крыло самолета, на мигающий под ним огонек. Возможно, я просто перепила и так из меня выходит алкоголь?

Или начинаются месячные. Черт, если это правда месячные?

Я считала перед поездкой, вроде должна была проскочить. Прикрываю колени подносом и умудряюсь просунуть кончики пальцев между ног. Закрываю глаза. Нет, не месячные. Пинк.

Я не знаю, ужасаться или радоваться. Последние восемь месяцев я испытывала возбуждение только при помощи вибратора. Боженька на небесах, только я на это способна. Только я способна завестись, представляя мужчину по имени Пинк.

— Бет?

Поворачиваюсь и вижу, что рядом с нами стоит стюардесса.

— Еще шампанского? — спрашивает он.

Прикрываю бокал ладонью и трясу головой. Мне нужно сохранить ясный ум. Мне нужно быть совершенно уверенной, что меня не понесет продолжить игру в шарады. И что я не съеду с катушек и не предложу этому мужчине свой заросший сорняками «садик наслаждений» прямо на высоте тридцать тысяч футов над уровнем моря.