Северная корона. По звездам - Анна Джейн

А завершающим аккордом к этой небольшой трагедии стала показавшаяся зловещей тишина, длящаяся секунд десять, не больше, и последующие за ней громкие, грозные звуки, заставившие Лешу вздрогнуть от неожиданности, а Криса уронить очки, которые он решил протереть. Это Юля вдруг прервалась на пару секунд, а потом неожиданно начала играть на фортепиано другое произведение. Оно тоже принадлежало гению Рахманинова и носило гордое название «Концерт для фортепиано с оркестром № 2». Мощное, грозное, похожее на перезвон колоколов под грозовым небом, его начало заполнило пространство не только гостиной, но и всей квартиры. И хотя за окном светило солнце, казалось, что там идет захватнический дождь, а на небе пляшут молнии.

– Как в тему. Аж мурашки по коже, – пробормотал Леша, ежась от красивых, но строгих звуков. Он хоть и не был музыкантом, но вырос в семье с отцом-пианистом и матерью-арфисткой. Да, тем было очень жаль, что единственный ребенок не пошел по их стопам и не влился в изящный, открытый далеко не всем мир настоящей музыки, но Алексеем, нашедшим себя в спорте, они гордились.

– Ага, – поддакнул хипстер, подобравший свои очки и вновь начавший протирать линзы белоснежным платочком. – Видишь, как Юлька крута? Она – талант.

– Я до сих пор не понимаю, почему она не захотела поступать в Московскую консерваторию.

– Дура она, – пренебрежительно отозвался его друг. – Никто ее не понимает. А мой отец так вообще считает, что она просто разменивает свой талант на мелочевку. – Молодой человек в очках вновь с сожалением посмотрел на играющую самозабвенно Юлию, а потом кинул на Лешу подозрительный взгляд, вспомнив летнюю травму друга детства. – А твоя нога как?

– Не боись, отлично, – хлопнул его по плечу Леша, улыбнувшись. – К началу сезона я буду в форме.

– Смотри, мы за тебя болеть будем, приятель.

– Постараюсь не подвести, – усмехнулся биатлонист.

– Постарайся, приятель, постарайся. А все-таки она прекрасна. Даже разговаривать не хочется, – произнес хрипловато Крис, наслаждаясь стремительной звенящей мелодией, задевающей за душу. Как бы ни были чудесны современные звучания, но классика, написанная гениями музыки, заставляла чувствовать в душе что-то особенное. Кажется, она умела пробуждать глубоко сокрытое, тайное, недоступное даже самому себе.

Молодые люди замолчали, и только когда подруга их детства через полчаса так же бережно закрыла крышку фортепиано, они вновь начали разговор.

* * *

Как Крис и обещал, во время следующей встречи со Стасом – кстати говоря, не только с ним, но и с его группой – он попытался выяснить, что связывает нового друга с Мартой Карловой. Получилось это далеко не сразу, но все же получилось, и уже вскоре Юля знала, как обстояли дела.

По словам легкомысленного Криса, который перепутал Марту с Никой и не удосужился уточнить у Стаса, о какой именно девушке он его расспрашивает, выходило, что подозрительный тип по имени Александр все же приходится Марте супругом, еще и законным. При этом он якобы недавно сидел, а в момент его славного пребывания в местах не столь отдаленных Марта – плохая жена – бегала по всему городу в поисках симпатичных парней в компании подозрительной девки-клофелинщицы, а за ними двоими присматривали люди Александра, которые, собственно, и устраняли объекты страсти негодяйки Марты. Таким вот объектом и стал сам Стас. Об этом он рассказал Крису неохотно, не понимая, почему тот так интересуется такими вещами, поэтому имен не называл, используя местоимения или даже некрепкие ругательства. Парень-хипстер все это внимательно выслушал и запомнил.

– Что за чушь? – спросила Юля, едва этот бред достиг ее ушей по телефону. Было раннее утро, и девушка должна была идти в консерваторию на занятия только ближе к полудню. А Крис в это время только еще ехал домой на такси из очередного ночного клуба, где встречался со Стасом и его командой, состоящей из четырех человек: вокалиста, басиста, барабанщика и буквально пару дней назад найденного клавишника. Сам Стас играл на гитаре, как он это уже говорил.

– Никакая это не чушь! – заорал хипстер так, что Крестова даже немного убрала мобильник от уха, чтобы не оглохнуть. – Стас сам рассказал! Сам! «Мы с ней познакомились в клубе, она мне очень понравилась, мы обменялись телефончиками, а тут такой поворот. Она замужем за каким-то местным авторитетом! А сама говорила, что свободная». Вот что он сказал!

– Да бред это. Бред. Марта не ходит по клубам. Не ищет себе парней на ночь. Не общается ни с какими подозрительными девицами. И не может быть замужем за этим отморозком.

– Стас что, врать будет?

– Не знаю, что он будет, а что нет, но не может Марта быть женой того типа. Девушкой – еще куда бы ни шло, но не женой. Я бы знала.

– Знала бы, ага. Не знаешь же, – отозвался Крис ворчливо. – Это точная информация, детка!

– Угомонись и не ори мне в трубку, малыш, – велела другу-тусовщику Юля. Она с ногами сидела на кровати, потирая лоб рукой, и не видела, как в ее комнату заглянул мужчина лет сорока пяти с густыми светлыми, чуть вьющимися волосами и тонкими губами, уголки которых изгибались книзу, но не скептически, а скорее как-то печально: как у поэта-романтика, познавшего всю горечь мира. Мужчина был очень похож на Юлию: такой же высокий, худощавый, с бледным вытянутым лицом, высоким «юпитерианским» лбом, зелеными, с мягкой поволокой, достаточно близко посаженными глазами и аристократичным, украшенным небольшой горбинкой носом, и только вот волосы по структуре и цвету у них двоих казались совершенно разными.

Человеком вошедший в комнату Юли был не чересчур красивым, но его можно было без натяжки назвать симпатичным, запоминающимся и очень ярким, как будто бы опутанным исходящим изнутри лунным светом. Женщины, кстати, всегда засматривались на него и находили интеллигентным и крайне привлекательным.

– Ладно, давай при встрече еще раз поговорим, – выслушав очередную порцию бреда Криса, сказала Юля, заметив отца. – Пока.

Тот, видимо, куда-то собирался – на изящных запястьях рук виднелись не застегнутые белоснежные двойные манжеты выглаженной и благоухающей свежестью сорочки, а в ладонях были серебряные запонки с янтарем.

– Папа, – удивленно спросила Юля, – что ты хочешь? Я думала, ты уже уехал.

– Нет, я сегодня уеду позже, расписание репетиций передвинулось, – отозвался мужчина, не сводя с дочери изумленных, непонимающих орехово-зеленых глаз. – Прости, но я случайно услышал твой разговор. И…

– И? – медленно спросила девушка.

– И мне стало… м-м-м… интересно. Неужели Марта вышла замуж? – как-то даже растеряно произнес он, теребя правой рукой манжету левой. – Ты ведь об этом говорила, Юля?

«Вот, блин, как не вовремя пришел-то», – про себя подумала девушка, но вынуждена была кивнуть. Отрицать это она не видела смысла.

– Я точно не знаю, папа, но один человек говорит, что да, – сказала она правду, поскольку не любила врать и выкручиваться. Юля, как и ее мать, предпочитала все говорить прямо, хотя иногда это получалось резко.