Бэстолочь - Юрий Вяземский

– А чем виновата бедная женщина, которая с тремя детьми вселится, понимаешь ли, в тот дом, который он, этот мерзавец, построил? За что она будет не жить, а мучиться в нем? Ванная у нее будет загажена затвердевшим бетонным раствором, штукатурка с потолка будет шлепаться на пол, в дыре под карнизом будет завывать ветер.

– Какая женщина? Откуда ты ее выкопал? – сердито бросил через плечо Зиленский и принялся пилочкой обрабатывать ногти.

– Да будет она! Не может она не быть, пока ее дом строят такие… Пока колют кирпич, пока свинячат и гадят, портят народное добро. Пока на дачке у себя, не знаю, трясутся над каждой дощечкой. А на работе, когда не для себя, тогда, значит, целыми машинами, тоннами, без зазрения совести!.. – Слов у Тома не хватило, и он проткнул кулаком воздух, поражая невидимую мишень. – На каждого хама сотни таких женщин приходятся! И каждый шаг этой скотины отдается, так сказать, чужой болью, напрягается чужими нервами, страдает чужим неудобством. Мерзнут, понимаешь, в ледяных квартирах, уродуют новые машины, падают с велосипедов, у которых выскакивает на ходу руль и отлетает педаль…

– И врешь ты все! – заключил вдруг Том. – Не жизнь сделала их хамами, а они делают нашу жизнь хамской. И нас самих в хамов превращают… Твое слово, Стас.

Все посмотрели на Стаса. Тот зачем-то встал со скамейки, сутулый великан, смущенно улыбнулся и тихо произнес:

– Виновен. Я так считаю, что, конечно, виновен.

– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, – просипел Дима.

– Тогда во всех кинотеатрах шла «Оптимистическая трагедия», – пояснил мне Дмитрий Андреевич.

В половине одиннадцатого вечера в саду раздался треск. Владелец дачного участка выскочил на крыльцо и увидел, что через пролом в заборе лезет какой-то человек. Дачевладелец тут же вернулся на террасу, взял топор и выбежал в сад.

Едва ли он собирался топором этим ударить наглеца, а, скорее, прихватил его с собой для острастки. Как бы то ни было, едва он добежал до забора, в лицо ему с трех сторон ударил свет фонарей, ослепив его и фактически обезоружив.

– Вот до чего доводит собственность! На людей с топором бросается! – произнес насмешливый голос. – Мы, можно сказать, охраняем его жизнь, заботимся о его безопасности, а он…

– Мы из пожарной охраны, – нетерпеливо прервал его другой голос. – Давай, хозяин, показывай свое поместье!

– Из какой еще, к чертовой матери, пожарной охраны? – спросил дачевладелец, щуря глаза и не расставаясь с топором.

– Пошли, Дима, сами управимся, – скомандовал голос, – а то этот куркуль еще полчаса будет выяснять у нас, кто мы такие. А ты, Олег, посвети на него, чтобы он с испугу никого не задел.

– Какого черта вам надо! – крикнул дачевладелец, но пришельцы ему не ответили и, судя по движению двух фонарей, направились к сараю.

Дачевладелец резко подался вбок, но третий луч не упустил его, с лица не соскользнул и продолжал слепить.

– Куда вы поперли, сукины дети?! Вы мне всю клубнику подавите! А ты опусти фонарь, а то сейчас как… – Дачевладелец угрожающе поднял топор.

В ту же секунду топор у него отобрали. Кто-то четвертый перехватил сзади его руку, сжал запястье с такой силой, что топор тут же вывалился. Руку дачевладельцу отпустили, а голос из темноты сказал:

– Да не волнуйся ты, чудак-человек. Тебе же объяснили – мы из пожарной команды. Вот проверим у тебя электропроводку и уйдем.

– Кто же это на ночь глядя, разломав забор… – по-прежнему сердито, но теперь, лишившись топора, уже не так грозно произнес дачевладелец и поспешил к сараю. – Осторожно! У меня тут слева парник. Стекло не разбейте! – предупредил он следовавших за ним.

– Не в стеклах счастье, папаша, – возразил ему сзади насмешливый голос. – Ты лучше вспомни дом, который сейчас строишь. На пяти этажах у тебя ни одного целого стекла не осталось.

Сарай, в котором они оказались, лишь официально именовался сараем, в действительности же представлял собой довольно уютный жилой домик из двух комнат, с кафельной печкой и паркетными полами.

– Э-э, брат, так мы не договоримся! В пожарной схеме твоя печка не предусмотрена… Ну что, сам ее разберешь или помочь тебе? – произнес тот же насмешливый голос над ухом дачевладельца, и кто-то шлепнул его по руке, когда он потянулся было к электровыключателю, а два фонаря тут же уперлись ему в лицо, точно желая предостеречь от неосмотрительного поступка.

Но дачевладелец проявил благоразумие и ответил на наглость спокойно и рассудительно:

– Ей-богу, зря стараетесь, ребята. Не знаю, кто там и что там на меня наговорил, но, честное слово, все здесь на трудовые доходы. Могу вам показать документы на все материалы.

Воцарилось молчание, в котором опытное ухо наверняка уловило бы некоторую растерянность, возникшую среди невидимых посетителей. Дачевладелец же, обнадежившись, принялся развивать тему:

– Почему-то все считают, что раз ты работаешь на стройке, то обязательно тащишь с нее. Не на того напали.

– Обознался, папаша. Говорят тебе – мы из пожарной охраны, – отозвался из-за фонарей сердитый голос.

– Знаю я вашу пожарную охрану! – не менее сердито возразил дачевладелец. – Так же не делают, в конце концов! Вот возьму и подам на вас жалобу прокурору. Думаете, раз вы работаете в такой организации, то для вас и закона не существует? Вот пожалуюсь в прокуратуру, такой вам пожар устроят – несколько лет потом тушить будете.

– Ну зачем же так, товарищ, – примирительно произнес другой голос. – Мы же наоборот. Мы тебе даже благодарны. Вон какой у тебя чудный паркет. Спасибо, хоть его сохранил. Ведь весь тот паркет, который ты оставил гнить под дождем на стройке, теперь уже ни на что не годится. Даже на растопку…

– Послушайте! Вы!.. – угрожающе начал дачевладелец, но в этот момент из сада раздался возбужденный крик:

– Ребята! Скорее сюда!

Дачевладельца бесцеремонно выпроводили из домика и подвели к навесу, под которым хранился кирпич.

Он был сложен в аккуратные башенки; башенки были поставлены на деревянный настил, а сверху прикрыты полупрозрачной синтетической тканью.

– Ну прямо как на Западе! – восхищенно произнес один из голосов. – Помните, я вам рассказывал…

– Ах ты гад! – гневно прервал его другой голос. – Целлофанчиком накрыл, сволочь!

В ту же секунду две темные фигуры, вооружившись одна – ломом, а другая – лопатой, кинулись под навес и принялись крушить башенки; лупили по кирпичу, кололи и разбрасывали.

Дачевладелец завопил и попытался вмешаться, но вновь кто-то могучий скрутил его сзади, а насмешливый голос зашептал ему на ухо:

– Да брось, папаша. Ты его потом бульдозером. Выроешь ямку и затолкаешь туда, чтобы никто не заметил. Привычное дело!

Впрочем, едва ли дачевладелец слышал его слова.