Наркосвященник - Николас Блинкоу

– Ты знаешь, последние три дня я разговаривал со стеной. Я представлял, что обращаюсь к тебе, рассказываю тебе все о своей жизни. Пытаясь найти для себя оправдания и выставить ее в наиболее выгодном свете. – Он изобразил комический американский акцент: – Я не был контрабандистом наркотиков, я был международным гербаристом. София затрясла головой:

– Не надо об этом перед полицейским.

Дэвид хотел было сказать, что этот шут не понимает по-английски. Но взглянув на полицейского еще раз, понял, что, может, и ошибся насчет него. Тот стоял в углу комнаты со скучающим выражением на лице. Возможно, чересчур скучающим для того, чтобы это выглядело натуральным.

– Они допрашивали тебя? – спросил Дэвид.

– Не допрашивали, а сделали предложение.

– Предложение? С тобой разговаривал этот парень из спецслужб?

– Да.

– Ну... – Дэвид ждал. – Что он хотел?

– Он хочет, чтобы я вышла замуж.

– Что? Он хочет на тебе жениться?

– Нет, он хочет, чтобы ты на мне женился. А в качестве свадебного подарка от дяди Тони мы получим дом в Иерусалиме.

Теперь до Дэвида дошло.

– И отдадим его ему...

– Он объяснил, что далеко не бесплатно, – продолжала София, – и, может быть, этих денег хватит, чтобы моя семья успела покинуть Вифлеем до того, как нас всех перестреляют как коллаборационистов.

Через две минуты прибыл и сам Сэмми Бен-Найм, чтобы объяснить все детали. Он привез пакет документов и, самое главное, пачку сигарет. Дэвид подумал, что, наверное, так же являлся дьявол к Фаусту с готовым проектом договора. Бен-Найм, выложив на стол бумаги, положил сверху свои руки. Рядом лежала открытая пачка сигарет – кто хочет, курите. Дэвид курил и слушал. Бен-Найм говорил на своем эклектичном английском, частью американском, частью йейльском, с примесью жаргонизмов. От этой комбинации у Дэвида началось легкое головокружение. Все завертелось слишком быстро, еще немного – и Дэвид женится на Софии. Бен-Найм обращался исключительно к Дэвиду, подразумевалось, что согласие Софии уже получено. Дэвиду это было удивительно, он не мог до конца поверить, что сумел привлечь ее как жених. Второй пункт, который представлялся ему сомнительным: люди должны поверить, что Тони Хури такой щедрый дядя, чтобы подарить огромный дом в Иерусалиме в качестве свадебного подарка. Дэвид начал со второго пункта.

– Вы думаете, они в это поверят? – спросил он.

– Своей любимой племяннице. – Сэмми улыбался. – Возможно, ему придется потрудиться, чтобы убедить соплеменников. Но, думаю, ему это удастся. Это в его интересах – сделка на два миллиона долларов, с которых он имеет пятьдесят процентов. Остальное – ваше, ребята.

– Да, но я не имею права жить в Иерусалиме. – София повернулась к Дэвиду. – Израильские власти разрешают жить в Иерусалиме только тем из арабов, кто родился в Иерусалиме. Более того, если они уезжают из города на несколько месяцев, то когда возвращаются, их вид на жительство бывает аннулирован.

Сэмми раскрыл свою папку.

– Все документы готовы. Вот вид на жительство в Иерусалиме.

Только сейчас до Дэвида окончательно дошло, что это все всерьез.

– Ты уверена в своем решении? – спросил он Софию. – Должны быть еще какие-то причины для женитьбы.

– Я не хочу больше оставаться в Палестине.

– Но кто нам с тобой поверит? На этот вопрос ответил Бен-Найм:

– Для всех вы сбежали и уже три дня провели вместе. Не думаете, что вам надо срочно жениться, пока не дошло до большого скандала?

* * *

Полиция подобрала машину, которую Дэвид взял напрокат. Теперь она стояла на полицейской стоянке. Дэвид обошел ее и сел за руль. София о чем-то разговаривала с Сэмми по-арабски. Дэвид прислушивался через открытое окно, не понимая, однако, ни слова. Бен-Найм прижимал папку с документами к груди.

Когда София вдруг засмеялась, это было вовсе неожиданно. Бен-Найм, улыбаясь, вытянул из своей папки какой-то конверт и протянул ей. София взяла конверт и села в машину рядом с Дэвидом.

Когда они выехали за ворота, Дэвид поинтересовался, в чем была шутка.

– Я спросила его, почему у него арабское имя.

– Разве Бен-Найм – это не одна из nommes de guerres[43], как Бен-Гурион[44]?

– Нет, это его настоящее имя. Его отец был алжирским евреем. – София улыбалась. – Я спросила про его первое имя.

Дэвид понял. Он знал нескольких Сэмми в Ливане, все они были арабами.

– Я думал, его зовут Самуэль.

– Нет, Сэмми его полное имя. В Алжире одно время была мода на имена американских кинозвезд. Он сказал, что его отец был фэном Сэмми Дэвиса-младшего.

София продолжала улыбаться, когда они выехали на улицу Дизенгофа. Она не заметила, что они едут не в том направлении. Возможно, она недостаточно хорошо знала Тель-Авив. А может, просто не следила за дорогой. Она раскрыла конверт, который ей дал Бен-Найм.

– Ну что, – спросил Дэвид, – ему можно доверять? Он не провел тебя?

София вытянула из конверта оранжевую карту.

– Она действительна в течение трех месяцев.

– А потом они попросят тебя из города? София кивнула, губы ее при этом были плотно сжаты. Она начала оглядываться по сторонам, и выражение ее лица изменилось. Она с недоумением взглянула на Дэвида. Когда он притормозил возле хостела "Ребята с рюкзаками", София затрясла головой.

– О нет. Опять!

– Только на пять минут, клянусь! – И он показал ей раскрытую пятерню, словно это должно было окончательно ее убедить.

Прошло на самом деле больше чем десять минут, когда Дэвид вернулся с пакетом марихуаны в кармане. Парень, у которого он купил ее, сказал, что это местная травка и называется она тикаль. Когда Дэвид спросил его, что это значит на иврите, парень сказал, что это не иврит, а сокращение от Metodical рэппера из "By Танг Клана"[45].

Софию это не впечатлило. Он не знал, как объяснить ей, что не может принимать участие в официальных мероприятиях, не покурив перед этим. Вне всяких сомнений, он функционирует гораздо лучше, когда находится под кайфом. Нет никаких симптомов, напоминающих грипп, нет бессонницы и нет чувства, что он влюблен.