Скоро будет буря - Грэм Джойс

– Мне холодно.

Мэтт помог ей подняться и прижал к себе:

– Ты холодная, как ледышка. Хочешь снова лечь?

– Спать совсем не хочется.

– Пошли, по крайней мере, в дом.

Пока Мэтт зажигал плиту и готовил горячий напиток, Крисси пошла наверх, чтобы что-нибудь на себя накинуть. На лестничной площадке она встретила Рейчел.

– Можно подумать, что все уже проснулись, – сказала Крисси.

– Мне казалось, я что-то услышала, – пробормотала Рейчел и скрылась в ванной комнате.

– Рейчел встала, – сообщила Крисси Мэтту. – Должно быть, мы ее разбудили. Но, по-моему, она выходила из комнаты девочек. Что, интересно, ей там понадобилось?

– На, выпей. Будем смотреть, как рассвет пробивается сквозь туман?

– Как ты думаешь, – спросила Джесси Сабину за завтраком, – наш папа психический вампир?

В прошлый свой визит Доминика оставила несколько яиц, и Сабина сейчас их взбивала; но, услышав вопрос дочери, прервала это занятие и резко обернулась:

– Что-что?!

Бет захихикала. Джесси покраснела, посмотрела на Рейчел и отвела взгляд.

– Я просто размышляю вслух.

– Размышляешь вслух?! – взорвалась Сабина. – Я не желаю, чтобы ты размышляла вслух! Кто тебе такое сказал? Джесси, посмотри на меня. Я сказала, посмотри на меня! Я хочу знать, кто тебя надоумил. – Сабина, водившая до этого по сковороде деревянной лопаткой, швырнула ее на чистый стол. Капли яичной смеси забрызгали Бет и Рейчел. – Ну же! Отвечай сейчас же! Отвечай!

Ее лицо, вспыхнувшее злым румянцем, стало похожим на красную резиновую маску, когда она нависла над Джесси. Бет начала хныкать. На сковороде горели яйца. Рейчел встала и убавила огонь.

– Отправляйся в свою комнату! – вопила Сабина. – И не смей показываться мне на глаза, пока не будешь готова ответить на вопрос! Ты меня слышишь?! Пошла вон!

Джесси встала и пошла, причем очень быстро. Полыхая яростью, Сабина устремила гневный взгляд на Рейчел, словно собираясь прожечь ту насквозь. Крепко сцепив руки, она вышла из кухни в патио; ее трясло, она так распалилась от злобы, что впору было бы – принимая во внимание хрупкую сухую траву на окружающих пастбищах – позаботиться об огнетушителях. Тем временем Рейчел подошла к Бет, сидевшей на стуле, и взяла ее на руки. Увидев это, Сабина снова ворвалась на кухню и выхватила ребенка из ее объятий. Злые слова, которыми две женщины готовы были обменяться, не успели прозвучать: на пороге, вытирая полотенцем волосы досуха, появился сонный, но успевший побриться Мэтт.

– Что происходит? Что за шум?

– Сабина показывает свой характер, – ответила Рейчел.

Та ответила язвительным взглядом. Мэтт отбросил полотенце, взял Сабину, с ее молчаливого согласия, под руку, вывел из кухни и проследовал с нею через темную гостиную, оттуда направил ее к передней двери, а потом – за порог на яркое солнце.

– Пойдем прогуляемся.

– Я же в халате, – слабо запротестовала Сабина.

– Здесь вокруг никого нет. Пройдемся до церкви. И вот Сабина (в домашних тапочках и голубом

шелковом кимоно) и Мэтт (босиком) направились в тишине к запертой церкви. Они сели на скамью за оградой церковного кладбища, напротив величественной кукурузы, прямо на солнцепеке. Ярость Сабины отступила, оставив лишь красные пятна на ее щеках и шее. Мэтту казалось, что в своем кимоно и встрепанная она выглядела так, будто минуту назад занималась любовью, и он ей об этом сказал.

– Мэтт, не дразни меня.

– Я и не дразню. Что за дьявольщина тут творится?

– Не знаю. Все рушится. Джеймс и двух слов не проронил с тех пор, как ты привез его обратно. Не представляю, как себя с ним вести. Он разговаривает так, будто у него случился какой-то приступ, и все же я ему не верю. Такое впечатление, что он играет. С другой стороны, если он играет, не является ли это само по себе симптомом какого-то недуга? Как по-твоему, Мэтт?

– Все может быть.

– Потом еще Джесси. Штучки, которые она выкидывает, манера говорить, мысли. Сегодняшние психические вампиры, например. Ей, видите ли, было интересно, не вампир ли ее папочка! Не понимаю, то ли кто-то специально внушает ей всякую ересь, то ли это следствие ее… состояния, ну, ее болезни, в общем. Знаешь, я чувствую себя цирковым жонглером, который крутит тарелки на шестах. Если я бегу за одной тарелкой, другие слетают с шестов. Они все грозят упасть и разбиться в любую секунду. Вот так я это ощущаю.

– Не ты одна, Сабина.

– Почему ты так говоришь? – Она поймала его взгляд. – Крисси? Что с ней?

– Она продолжает ходить во сне. Я встаю ночью и нахожу ее в разных уголках дома или сада. Она лунатик. И вовсе не такая сильная, как все думают. Я имею в виду – эмоционально. Она очень уязвима.

– У нее это недавно началось?

– Нет, это и раньше случалось, много лет назад, – но никогда еще так часто.

– Как ты думаешь, Мэтт, это кто-нибудь из нас, живущих в этом доме, виноват? Провоцирует все неурядицы, порождает проблемы, навязывает остальным несвойственное им поведение, насылает болезни? Неужели это возможно?

Сабина отчаянно нуждалась в ответе, хотя это доводило ее чуть ли не до истерики; она так хотела кого-нибудь уличить, что даже была готова признать за собой некую долю ответственности за происходящее. И Мэтт это знал. Откуда-то издалека донеслись раскаты грома, словно кто-то передвигал мебель в соседней комнате. Он протянул руку, чтобы пригладить ей волосы, и она прищурилась, глядя на него, и лишь потом поняла, что этим жестом он как бы предлагал ей положить голову ему на плечо. Уголок кимоно сполз у нее с колена и приоткрыл соблазнительное загорелое бедро. Мэтт оглянулся на дом, стараясь представить себе, что мог бы подумать об этой сцене Джеймс, именно сейчас выглянув из окна, и что вообразила бы Крисси – такая ранимая и беззащитная. Но он знал, что Крисси, как и Джеймс, лежит сейчас в своей постели, то просыпаясь, то засыпая снова, и старается прийти в себя после тревожной ночи.

Крисси снились сны. Страшные, изматывающие сны, в которых ей кто-то отчаянно дозванивался, но голос в трубке постепенно затихал, растворялся в электронном свисте и шипении. За неудачной попыткой телефонного разговора следовали бурные заключительные пререкания с самозванкой, которая заявляла, что она сестра-двойняшка Крисси.

– У меня нет сестры-двойняшки, – возмущалась Крисси. – Ты даже ни капельки на меня не похожа. – И хотя она знала, что действительно приходится сестрой той женщине, ее жизнь каким-то образом зависела от того, сможет ли она опровергнуть этот факт и не признать свою ошибку.

– Почему? – злилась сестра-двойняшка. – Почему ты никому обо мне не рассказала?