Арабская кровь - Таня Валько

– Иди, сделаю тебе кофе. Это основная пища медицинского персонала, – улыбается он грустно.

– Что вы собираетесь делать? – кричит им вслед Рашид. – Я уже никуда не еду, на улицах появилось слишком много патрулирующих и боевиков, – объясняет он, догнав родственников. – Город вымер или дремлет, ожидая, что принесет завтрашний день.

– Хотим попить кофе и посидеть минутку на свежем воздухе.

Марыся берет Рашида под руку и тянет за собой.

– Я уже одурела от запаха крови, пота и дезинфицирующих средств, особенно хлора.

Когда трое друзей, измученные, подходят к большим автоматически открывающимся дверям, чтобы направиться к кафешке у больницы, внутрь просачиваются два высоких, крепко сложенных джентльмена, одетых в хорошие костюмы. Под пиджаками легко заметить выпуклость, свидетельствующую не о полном кошельке, а о спрятанном оружии.

– Чем могу помочь? – Муаид говорит вежливо, но горло у него перехватывает от страха.

– Правительственный контроль.

Один из них вытягивает какое-то удостоверение и машет им у Муаида перед носом.

– Проверяем, не переполнена ли больница и спокойно ли тут.

Мужчина смотрит на них холодными глазами, оглядываясь при этом вокруг.

– Все в наилучшем порядке.

Муаид радуется, что эти идиоты вошли через главный вход для дневного стационара, а не на тот, который предназначен для неотложной хирургии.

– А вы кто?

– Директор.

– Ага.

Сбитый с толку тип поджимает губы, потому что не к чему придраться.

– Мы сюда еще раз придем, – угрожающе произносит другой, выходя с неохотой. – Сейчас так положено.

– Хорошо, я вас приглашаю. – Муаиду хочется рассмеяться от своей вежливости.

– Имей это в виду, пройдоха! – Амбал, чувствуя иронию, нервничает. – Мы все слышали и знаем свое дело!

Уходя, он старается испугать хозяина больницы.

Непрошеные гости, разгневанные неудачей, резко поворачиваются и хотят выйти через дверь, которая, однако, так быстро не действует, и чуть не влетают в стекло. Марыся сдерживает смех, а веселый Рашид раскрывает от удивления рот.

– Незнакомый механизм, – фыркает молодой двоюродный брат, когда гости исчезают во мраке.

– Шутки шутками, – Муаид тянет родственников за собой вглубь клиники, – но если мы не выпишем часть пациентов и не спрячем остальных, то завтра можем быть уже холодными. Я так точно.

Они бегут на второй этаж в ординаторскую, где находятся доктора и медсестры. Все ужасно измучены и падают с ног.

– Послушайте, последнее усилие для этой ночи! – обращается Муаид к своим работникам.

– Ты так думаешь? Так иди и посмотри, что творится в реанимации! У нас не хватает операционных, чтобы спасти всем жизнь. Операции делаем быстро, как при пожаре. Едва одного прооперируем, уже въезжает следующий. – Молодой хирург-египтянин резко жестикулирует и в подтверждение своих слов бьет ладонью о ладонь. – Не очень опасные огнестрельные раны обрабатываем в манипуляционных или прямо в коридоре. Эта неопытная волонтерка, – указывает он пальцем на Марысю, – достает из раненых пули! Я прав или ошибаюсь?!

Молодая женщина в подтверждение его слов только кивает.

– В таком случае уже не принимаем. Прошу поставить знак «Chalas»^[62] и закрыть дверь.

– Что? – удивляются все, помня указание Муаида спасать людей.

– Минуту назад у нас был правительственный контроль. Сейчас нам удалось от них отделаться, но я уверен, что они еще вернутся сюда. Если все пойдем за решетку или в песок, то уже никому не поможем.

После этих слов в кабинете воцаряется хаос. Медсестры хватаются за головы, снимают фартуки и хотят идти домой, а врачи нервно топчутся на месте. Все говорят одновременно. Марыся и Рашид, донельзя измученные, садятся на кушетку и наблюдают за происходящим.

– Эй! Послушайте! Без паники! – Хозяин больницы старается взять ситуацию под контроль. – Пойдемте в отделения и посмотрим состояние пациентов. Легкораненых или даже средних тотчас же выписываем домой, звоним семьям, чтобы их забрали, и уничтожаем медицинские карточки. Пациентов, которые находятся в тяжелом или нестабильном состоянии, помещаем в различные отделения. Насколько возможно, освободим интенсивную терапию. У нас мощное реабилитационное отделение в посттравматологии. Найдется двадцать коек. – С этими словами он начинает действовать, а за ним его родственники и успокоившийся персонал.

– Этот парень кого-то мне напоминает.

Муаид склоняется над раненым, привезенным из Таджуры.

– Мне кажется, что я когда-то его знал, – задумчиво произносит он. – А вы?

– Нет, точно. Сегодня я видел его впервые в жизни, – уверенно отвечает Рашид, а Марыся поджимает губы и отрицательно качает головой.

– У него были при себе какие-нибудь документы? – спрашивает Муаид у медсестры.

– Да, – говорит приземистая ливийка и приносит медкарту пациента, находящегося без сознания. – Махди Ибрагим Санусси, родился в Триполи, тридцать шесть лет. Доктор из Центральной больницы, у него есть удостоверение.

– Он не может лежать в коридоре! – Двоюродный брат Марыси хмурится, напряженно о чем-то думая. – Поставим его кровать к Самире. Там много места. Помогите.

Палата, в которой находится женщина, тонет в приятном полумраке. Все сделано и обустроено семьей так, что почти не напоминает палату больницы. Кровать с раненым, находящимся без сознания, ставят у окна и отделяют от остального помещения белой ширмой.

– Я побуду тут немного. – Марыся садится возле тети и осторожно берет ее за руку. Она чувствует, как напрягаются ее мышцы, и видит, что женщина в коме осторожно вздыхает.

– Как только управимся, сразу же поедем домой. – Муаид с черными от усталости кругами под глазами потирает лоб рукой.

– Не знаю, звонила ли мне мама: сумочка с мобильным в твоем кабинете, – говорит Марыся, едва шевеля губами от усталости. – Из-за всего этого совсем вылетело из головы, что я должна была с ней связаться…

– Она дома. Я звонил ей два часа тому назад, – утешает ее двоюродный брат, похлопывая по спине. – Я также созванивался с Аббасом и сказал, чтобы они сидели дома, никуда ни шагу. Так что все в безопасности…

– Быстренько сбегаю за телефоном. – Марыся подхватывается, внезапно ощутив прилив энергии.

«Все звонили и беспокоились о своих близких, а я нет. Я плохая дочь», – обвиняет она себя.

Через несколько минут Марыся остается одна с Самирой и больным, находящимся без сознания. Ее окружает тишина, время от времени прерываемая стонами раненого. Девушка вынимает из кармана докторского фартука, запятнанного кровью, небольшой симпатичный мобильный. У нее внутри все просто дрожит от мысли, что с ее мамой могло что-то случиться, а она даже не удосужилась поинтересоваться, как там дела. Почему их жизнь всегда такая запутанная? Ежеминутно кто-то из них испытывает затруднения.