Фанатка - Рейнбоу Рауэлл

Сейчас Кэт мутило от одной мысли о Нике. Ее обманули. Развели, как дуру. Планировал ли он украсть рассказ с самого начала? Или его подтолкнуло отчаяние? Кэт сама уже отчаялась.

Ник с его глупой историей!

История действительно принадлежала ему. Кэт в жизни не написала бы подобного. Героиня – глупая эксцентричная девчонка. Герой – глупый напыщенный мальчишка. И никаких драконов.

Да, это была история Ника. Но он заманил Кэт писать ее вместе. Самый что ни на есть ненадежный рассказчик.

Теперь ей хотелось поработать над своей историей – не заданием по литературному мастерству, а над «Так держать!».

«Так держать!» – вот что принадлежало Кэт. Ее читали тысячи людей. И тысячи ждали продолжения.

А что с итоговым проектом? Только одного человека волновало, закончит ли она этот рассказ. И им была вовсе не Кэт.

* * *

Она задремала, лежа на животе, даже не разувшись.

Проснулась в темноте. Неприятное и странное ощущение – заснуть при свете дня, а очнуться ночью, все задом наперед. Голова раскалывалась, на подушке осталось мокрое пятно от слюны. Такое случалось, лишь когда Кэт спала днем.

Она с трудом села и поняла, что звонит телефон. Незнакомый номер.

– Алло?

– Кэтер? – спросил тихий мужской голос.

– Да, кто это?

– Привет, Кэтер, это Келли. Келли с работы твоего отца.

Келли был креативным директором. Парень, выдвинувший идею с пандой.

Отец всегда называл его «чертов Келли»: «Этот чертов Келли заставил начать рекламную кампанию „Килпатрик“ с чистого листа…» или «Чертов Келли вбил в свою никудышную голову, что робот должен танцевать».

Но благодаря Келли у папы все еще была работа. Каждый раз, меняя агентство, начальник уговаривал его последовать за ним.

Эксцентричное поведение отца Кэт Келли считал творческой составляющей.

– Ваш отец гений, – как-то сказал он им с сестрой на рождественской вечеринке. – Его мозг просто создан для рекламы. Он как высокоточный прибор.

У Келли был мягкий вкрадчивый голос – парень будто пытался что-то втереть тебе каждый раз, когда открывал рот.

– Девчонки, вы уже пробовали коктейльные креветки? Они здесь потрясающие.

Сейчас при звуке вкрадчиво-рекламного голоса Келли по позвоночнику Кэт пробежал холодок.

– Здравствуйте, – сказала она.

– Кэтер, прости, что звоню в колледж. Сейчас ведь сессия? Мой сын, Коннор, говорит, что сессия.

– Ага, – ответила Кэт.

– Я нашел этот номер в мобильнике твоего отца. Я хотел сказать, что с ним все в порядке, все будет хорошо. Сегодняшний вечер – и, быть может, еще парочку дней – он проведет в больнице. В больнице Святого Ричарда…

– Что случилось?

– Ничего, он в порядке. Я серьезно. Нужно лишь вернуть ему душевное равновесие.

– Почему? Что произошло? Почему вы его туда отвезли? Это ведь вы его туда отвезли?

– Да, я сам привез его. Ничего страшного не произошло. Он просто ушел с головой в работу. Ты же знаешь, мы тут все такие. Это очень тонкая грань… но твой отец отказывался покидать свой кабинет. Он вышел только через несколько дней…

«Сколько именно дней? – подумала Кэт. – Что он ел? Ходил ли в душ? А может, забаррикадировал дверь столом? И выкидывал из окна седьмого этажа стопки листков со своими задумками. Или стоял в коридоре и кричал: „Вы все никчемные продажные твари! Каждый из вас! И особенно ты, Келли, чертов безмозглый лодырюга!“ Может, его пришлось выводить оттуда силой? Случилось ли это днем, когда все смотрели?»

– Значит, он в больнице Святого Ричарда? – спросила Кэт.

– Да, им как раз сейчас занимаются, чтобы он немного поспал. Думаю, сон поможет.

– Я уже еду, – сказала Кэт. – Скажите ему, что я еду. Он не навредил себе?

– Нет, Кэтер, никаких травм. Он просто спит. Уверен, с ним все будет в порядке. Просто ему пришлось туго последние пару месяцев.

Месяцев!

– Я уже еду, слышите?

– Конечно, – сказал Келли. – Я скоро отправлюсь домой. Это мой номер мобильника. Позвони, если что-то понадобится.

– Спасибо.

– Я серьезно. Что угодно. Ты же знаешь, как я отношусь к твоему отцу, он мой талисман удачи. Ради него я готов на многое.

– Спасибо.

Она повесила трубку раньше Келли. Больше не могла выносить этого. И немедленно позвонила сестре. Рен очень удивилась, но Кэт сразу перешла к делу:

– Папа в больнице Святого Ричарда.

– Что? Почему?

– У него был срыв на работе.

– Он в порядке?

– Не знаю. Келли сказал, что папа не выходил из кабинета.

– Чертов Келли! – вздохнула Рен.

– Ага.

– Представляю, как папе будет стыдно.

– Да уж, – сказала Кэт. – Поеду сразу, как найду машину.

– Келли сказал, что нужно приехать?

– В смысле?

– Сейчас ведь сессия, а папа наверняка накачан транквилизаторами до беспамятства. Позвоним завтра и узнаем, как у него дела.

– Рен, он в больнице.

– Клиника Святого Ричарда не простая больница.

– Ты не считаешь, что мы должны поехать?

– Думаю, сначала нужно сдать сессию, – ответила Рен. – Когда мы закончим, он как раз придет в себя. Тогда мы будем рядом.

– Я еду, – сказала Кэт. – Узнаю, сможет ли за мной приехать бабушка.

– Бабушка в Чикаго.

– Ясно…

– Если ты очень хочешь, то, насколько я знаю, тебя может подвезти мама. Если, конечно, это так важно.

– Нет! Ты издеваешься?

– Отлично. Забудь. Позвонишь мне, когда доберешься до больницы?

Кэт хотелось сказать что-нибудь колкое, например: «Уж прости, что помешала твоей подготовке к сессии». Но вместо этого она ответила «да», потом набрала номер Рейган, ведь у той была машина. Рейган поймет…

Но соседка не отвечала.

Забравшись на кровать, Кэт несколько минут проплакала.

Из-за папы. Его унижения и слабости. Из-за себя тоже, ведь ее не оказалось рядом, чтобы предотвратить беду. Даже такая паршивая ситуация не помогла им с сестрой сблизиться. Почему Рен восприняла все столь равнодушно? Да, похожее случалось и раньше, но это не преуменьшало всей серьезности. Папа в них нуждался.

Кэт корила себя за то, что не обзавелась друзьями с машинами.

И тогда она позвонила Ливаю. Он ответил сразу же.

– Кэт?