Полеты божьей коровки - Эдуард Шатов

– Эдуард, это скорее хорошо, что в нашей Церкви ничего не меняется? Знаешь, стабильность – основа благоденствия… С другой стороны – намечается День сурка.

– Стабильностью это трудно назвать. С начала прошлого века и до сего дня мы говорим о кризисе, который все переживают болезненно. И Церковь, и светское общество, в котором духовность крайне размыта или отсутствует вовсе. Второй Ватиканский собор произошел именно потому, что эта болезненность была осознана. С тех пор прошло пятьдесят лет, а обстановка изменилась меньше, чем хотелось. Конечно, в глазах Божьих пятьдесят лет – один миг, но представь себе больного человека, у которого долго держится температура тридцать девять? Это изматывает. Нас должно настораживать, что мы столь долгий срок находимся в неких судорогах.

– Одна хорошая новость в этом есть. Если у больного температура и судороги, он по крайней мере жив.

– Это да. Жив. Но если больного не лечить, возможны только два результата. Либо он очень устанет и будет поглощен исключительно своими болячками, а не жизнью вокруг… Либо – летальный исход. Успокаивает, что Господь наш Иисус пообещал, что летального исхода не будет. «Я с вами во все дни до скончания века» и «врата адовы не одолеют ее», то есть Церковь Христову. – Христос всегда выполняет Свои обещания, так что мы можем расслабиться.

– Не больно-то мы можем расслабиться, изменения назрели. И Церкви, не отказываясь от старого, придется приобретать новое выражение. Оставаясь верной, обращаться к миру, в котором она живет. Опыт Франциска Ассизского говорит именно о таком преображении. Я надеюсь, что опыт ассумпционистов, пережитый отцом Эммануэлем д'Альзоном и современными ассумпционистами, также говорит именно об этом.

– На глубокий кризис всегда находился достойный ответ. В ответ на катарскую ересь, которая победно шла по Европе, возник орден доминиканцев, который сумел дать ей отпор. Триумфальное шествие Реформации удалось прервать своевременно возникшему ордену иезуитов. Всегда появлялись новые ордена и харизматичные личности, которые могли исправить повреждения.

– Все это происходило во времена, когда все пять типов католиков были сбалансированы, а третий тип, католика-пофигиста, был и вовсе единичным исключением. Сейчас же третий тип доминирует среди крещенных католиков и среди христиан вообще. Человек может считать себя католиком, православным или протестантом, но не практиковать веру, то есть считать себя частью церковной общины, регулярно посещать воскресные богослужения, стараться следовать церковной дисциплине и быть материально ответственным за общину, к которой принадлежишь. Церковная структура заслоняет и Евангелие, и Христа. Постепенно Церковь, как Тело Христово, теряет свое присутствие в политике, в культуре, в образовании. Кстати, эту проблему очень хорошо поняли в «Опусе Деи» и решили вдохнуть новую жизнь во все эти сферы.

– М-да. «Опус Деи» отличается комплексным подходом. Гм… Но вот что я хочу тебе сказать. Если простой католик, православный или протестант не видит в церковной структуре Тела Христова, не только простой католик, православный или протестант в этом виноват. Структура-голубушка тоже над этим поработала.

– Да, но, если структура несовершенна, это не значит, что ее не должно быть вообще. Вот тебе пример из любимой мною эпохи Генриха Восьмого. Когда по массе причин этот английский король вступил в конфликт с Римом, он прекрасно понимал, что структура необходима в качестве основного элемента. И даже если он хочет признать свой брак с Екатериной Арагонской недействительным, он должен это сделать в рамках новой структуры. Крайние протестанты всегда были против церковных институтов, но Генрих доказал, что он остался вполне католическим королем, и даже заставил Кромвеля, своего канцлера-протестанта, подписывать документы, в которых значилось, что церковная структура является необходимым каналом для излияния Божьей благодати в мир. И однажды Генрих скажет, что на самом деле Католическая Церковь – это именно то, что он создал, и он, а вовсе не Папа, глава настоящей католической структуры. Именно англикане изобрели название «римо-католики», потому что себя они называли «англо-католиками».

Сейчас же считается, что структура вовсе и не нужна, можно обойтись.

– Я уже поняла, что самый распространенный тип христианина в наши дни – пофигист. А на втором месте по численности кто?

– Думаю, что консерватор. Дело в том, что революционеры уже получили в лоб и ушли либо принесли себя в жертву. Равнодушные удалились, подпольщики затаились. Поэтому голос консерваторов слышен довольно отчетливо, и это очень влиятельная группа с хорошей богословской и пастырской подготовкой.

– Ну и ладно – консерваторы сохраняют традицию.

– Традиция должна выражаться в многообразии, а вовсе не так: «Есть мое мнение и неправильное».

– Самая немногочисленная группа…

– Подпольщики.

– Мы ведь с тобой подпольщики?

– Да, но ведь нас немного.

– Зато мы как выйдем вдруг из подполья…

– Как стукнем глиняным горшком по сковороде…

– Ты смеешься, но эта книжка – как раз наш выход из подполья.

– И мы за нее обязательно получим свое.