Бульон терзаний - Ольга Лукас

И вышла, хлопнув дверью.

– Я не обязан знать наизусть все водевили! – рявкнул Компетентный Борис и вышел, хлопнув дверью.

– Репетиция, похоже, отменяется, – констатировала Евлампия Феликсовна, взглянув на часы. – Теперь мне полчаса надо как-то занять, прежде чем ехать за внуком. Непунктуальность хуже воровства!

И вышла, хлопнув дверью.

– Раз пошла такая пьянка, – сказал Дмитрий, – мне тоже есть что делать. Чем тут тупо торчать!

И вышел, хлопнув дверью.

– Поехали, дорогой, и мы. Отпустим няню, если она еще не лежит на антресолях, связанная скакалками, – сказала г-жа Сапелкина своему супругу. И они вышли, хлопнув дверью.

– Давай не будем обезьянничать и выйдем тихо, по-английски? – предложил Ларисе Эдуард. И они вышли тихо, по-английски.

Когда вернулись Нина и Федя, оставшиеся гости с надеждой посмотрели на них.

– Он улетел. Но обещал вернуться, – объявил компьютерный гений, – только не сегодня.

– Вы его догнали? – спросила Ульяна. – Вы перед ним извинились?

– Не успели, – призналась Нина. – Когда мы спустились вниз, охранник с парковки сказал, что он уже уехал.

– Да разве можно так с человеком? – воскликнула Ульяна. – Он ради нас… А мы!!

Она выбежала, хлопнув дверью.

– Э-хм! – ни к кому не обращаясь, хмыкнул старик Тугоуховский, уронил на пол фантик от карамели и ушел, хлопнув дверью.

– Больные тут все, что ли? – покачала головой Нина. – Федя, подбери мусор и расставь столы по местам. Дверь не закрывай, ключ у Павла Петровича. У него здесь в восемь утра какая-то встреча. Напоминаю присутствующим княжнам, что танцы будут завтра здесь, в шесть часов, по расписанию.

И тихо вышла. За ней упорхнули остальные. Один только Федя остался выполнять возложенное на него поручение.

– «Федя, подбери!», «Федя, принеси!», «Федя, уйди, надоел!» А что, Федя не человек? – бормотал он себе под нос. – Нет, Федя – не человек. Федя – сверхчеловек. Нужно иметь сверхчеловеческое терпение, чтобы все это переносить! Кто бы мне пять тысяч на чай дал – я бы нашел им применение.

Бесшумно распахнулась дверь. Вошли четыре вооруженных человека из службы охраны здания.

«А вот и секунданты», – подумал Федя и непроизвольно вытянулся в струнку.

– Что за стрельба? – резко спросил начальник группы захвата.

– Никакой стрельбы. Мы тут репетируем спектакль, – ответил тот.

– А кто стрелял? – продолжал допытываться начальник.

– Да никто не стрелял. Говорю же, мы репетировали. Охранники меж тем уже прочесывали помещение.

– Люди этажом ниже ясно расслышали пальбу, – настаивал начальник. – Поступил звонок: наверху стреляют из пистолета.

– Знаете, что они слышали? – догадался Федя. – Сейчас покажу. Только в меня не стреляйте, я вообще графиня-бабушка. В смысле уборщица.

Он подобрал с пола фантик. С сожалением взглянул на стол, где еще недавно лежала пятитысячная купюра. Медленно подошел к выходу. И выскочил в коридор, хлопнув дверью.

– Да, похоже на выстрел, – согласился один из охранников.

– Сказали, что из пистолета, а это как из охотничьего ружья, – возразил другой.

Для проверки еще несколько раз хлопнули дверью.

– Точно, ружье, – согласился начальник, – но тут все тихо. Прогуляемся этажом выше?

Несколько минут многострадальная дверь отдыхала. Потом приоткрылась. В репетиционную заглянула Елена.

– Эй, але, есть тут кто? – позвала она. – Люди! Вылезайте! Я пришла!

Никто не откликнулся.

Елена зашла внутрь, заглянула во все углы и даже отодвинула жалюзи. Нет, никого нет.

– Никого в комнате, а свет горит и кондиционер работает, – покачав головой, сказала она. Навела порядок. И тихо вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Владимир кое-как доехал до дома. Вроде бы никаких правил не нарушил – по крайней мере его не останавливали. На автомате поставил машину в гараж, вошел в квартиру и прямо в одежде рухнул на неразобранную кровать. Пролежал так с час. Доковылял до кухни, достал из аптечки градусник, измерил температуру. Потом принял двойную дозу жаропонижающего, переоделся в теплую пижаму, разобрал кровать и уснул.

Сон накатывал волнами и вращался вокруг одной темы. Кто-то оставлял сообщение на форуме Среднего Камерного, или вешал объявление в подъезде дома, или краской писал на стене гаража, или даже печатал в газете – что-то очень обидное и несправедливое про актера Владимира Виленина. Он пытался дать опровержение, но пальцы по самые костяшки утопали в клавиатуре ноутбука, объявление обматывало его, как простыня, гараж начинал лягаться, а газета вырывалась из рук, улетала, рассыпалась на сотни страниц новой роли. На каждую страницу надо было присесть, но некоторые листки оказывались в таких недоступных местах, что в итоге он обнаруживал себя то на крыше дома, то на отвесной скале, то на маленьком островке среди прибывающей воды, и все начиналось сначала: очередная клевета, которую никак не опровергнуть…

Глава двадцать первая
Владимир принимает гостей

«Мир элитной мебели» пал жертвой ремонта внутренних коммуникаций. В коридоре шумели, сверлили, разбирали навесной потолок, вытягивали из него какие-то провода. Жутковато выглядели раскуроченные потолочные недра: раньше там жил гигантский удав, заключенный в белый ребристый шланг. Он, наверное, спал, но рабочие разбудили его, и вот он недовольно ворочается у них в руках. Длинный такой удав. Как теперь загнать его обратно? Похоже, рабочие и сами не знают. А может быть, им дали задание вытащить удава, а вместо него в подпотолочном пространстве поселится какой-нибудь приятный зверь: енот, или белка-летяга.

Пока в коридоре воевали с непослушным шлангом, все норовившим вырваться из рук, княжны под управлением Ядвиги репетировали общий выход. Но шум работ заглушал музыку, и девушки танцевали невпопад.

– Учитесь сохранять ритм при любых обстоятельствах, – командовала Ядвига. – Три, раз, три, раз – Нина, ты сейчас о чем думаешь?

– Три-раз! – ответила та.

– Хорошо. В любых обстоятельствах мы танцуем. Вокруг стены рушатся, а мы играем. В зале пожар – а у нас танец. Три, раз, три, раз. Лариса, о чем ты сейчас думаешь?

– Девятнадцать тридцать, – брякнула та.

– Свидание, да? Когда мы танцуем, мы думаем о танце, мы и есть танец. Сейчас все остановились, отошли к стенке – но не садиться. Танцует одна Лариса.

Открылась дверь, в нее просунулась голова Таира.

– Извините, если помешал… – начал он.