Запретное чтение - Ребекка Маккаи

Конечно же нет, вдруг поняла я. В ней были всего-навсего сигары, которые Леон курил за завтраком. Кубинские сигары, которые отец привез из Аргентины — подарок Леону в благодарность за какую-то услугу, будущую или прошлую. Возможно, какие-то деньги отец тоже туда положил, чтобы сигары не слишком гремели, ну и да, разве что еще немного криминальных чеков. У меня больше не было сил продолжать и дальше ломать голову над содержимым коробки. И вообще, кто я такая, чтобы винить его за сигары и незаконно добытые деньги, когда сама незаконно добыла целого ребенка!

Мы оба были уже в пальто и с сумками в руках стояли на пороге, как вдруг Марта всплеснула руками:

— Нам надо сфотографироваться!

С этими словами она побежала наверх за фотоаппаратом, и долю секунды я размышляла, не выскочить ли нам с Иэном за дверь, прежде чем наше присутствие здесь запечатлеют на пленке. Если бы рядом не было Леона, мы бы, наверное, так и сделали. Я пыталась встретиться с Иэном глазами, но он методично ощупывал листья всех растений в гостиной, чтобы убедиться, что они настоящие.

— Люси, ну-ка давай проверим, помнишь ли ты, — вдруг сказал мне Леон — Если русские соберутся втроем — что будет?

— Революция, — ответила я.

— Молодец! А нас тут сейчас как раз трое русских!

Марта вернулась с фотоаппаратом, построила всех нас в ряд — меня, Иэна и Леона — и отошла немного назад, чтобы сделать снимок. Как только она закончила считать до трех, Иэн закрыл лицо руками и посмотрел в камеру в щелочки между пальцев.

Фотоаппарат щелкнул, и Марта сказала:

— А теперь еще разок, чтобы и тебя было видно!

— Я очень стесняюсь фотографироваться, — объяснил Иэн.

Из тридцати с лишним фотографий с Зимней книжной тусовки, которые висели в данный момент на новостном стенде в публичной библиотеке Ганнибала, примерно на двадцати был изображен Иэн Дрейк, который просовывал физиономию к самой камере, загораживая других детей, и улыбался всеми крючками своей зубной пластины.

— Я боюсь, что фотоаппарат украдет у меня душу! — добавил Иэн для полной убедительности.

— Да нет, он просто стесняется, — ввернула я, прежде чем Лабазниковы успели поинтересоваться, чему теперь детей учат в школе.

Я подумала, как странно будет выглядеть этот наш снимок в газетах, если нас когда-нибудь поймают. «Гулл, Дрейк (закрывает лицо руками) и неизвестный русский мужчина в частном доме недалеко от Питтсбурга. Обратите внимание на подозрительные вихры на голове у похитительницы и ее жертвы».

На этом Марта решила оставить нас в покое, и после того, как нас обоих едва не задушили в русско-итальянских объятиях и вручили нам коричневый бумажный пакет с бутербродами, мы наконец вышли из дома.

— Сколько лететь от Земли до Марса? — крикнул с порога Леон, когда мы были на полпути к машине.

— Столько же, сколько от Марса до Земли! — крикнул Иэн в ответ и радостно мне улыбнулся. Это определенно был один из счастливейших моментов в его жизни.

— Рока! — кричали нам Лабазниковы по-русски. — Udachi!

Выводя машину с дорожки между домами обратно на улицу, я посмотрелась в зеркало заднего вида. Волосы у меня выглядели куда хуже, чем я предполагала, с головы во все стороны торчали какие-то жирные клочья.

— Ну у нас с тобой и вид, — выдохнула я.

— Мы — близнецы-суперблеск! — обрадовался Иэн и тут же принялся сочинять на эту тему песню.