КОГИз. Записки на полях эпохи - Олег Рябов

– Ну что, Санек? Рассказывай, как вы тут живете? Кто – где? Кто чем дышит? Хотя я почти все знаю, но от тебя мне приятно еще раз все услышать.

– Я, Сара, мало чего интересного тебе расскажу. Я с родителями летом в деревне на даче был, в Татинце.

– Значит: все лето лягушек палкой глушил, что ли?

– Нет! То есть – да! А ты откуда знаешь?

– А мы все знаем. Нам все докладывают. Я слышал, что твой лучший дружок Вовка Охотов с Бекешей да с Рычом трется? Бекеша-то ведь уже не ребенок – он уже отсидел. Мой тебе совет: держись от них подальше – грязь это.

– Это я уже понял.

– Чего ты понял? Ты знаешь, чем они занимаются?

– Знаю! Трубки телефонные ломают, капсюли ТК-47 из наушников выковыривают и продают их во Дворце пионеров по рублю.

– Так вот телефонные автоматы – это государственное имущество, и по башке за такие дела дают по всей силе. Это тебе не двадцать копеек у пионеров в «Воднике» «шкилять». Да и те двушки, что ты из автоматов выковыриваешь, – фигня.

Саня удивленно уставился на Славку.

– Чего ты уставился? Не боись – не сдам! – Славка вытащил пачку «Трезора» и протянул Саньке.

– Не, Слав, я не курю.

– Ну а сам ты, Санек, все книжечки почитываешь, как маленький? Покупаешь ворованные журналы по десять копеек у Женьки Тамойкина?

Этот вопрос совсем завел Саньку в тупик. Его страсть к чтению «приключений» была известна, и Санька не делал из этого секрета, пересказывая друзьям литературные сюжеты на переменах, и на прогулках, и на посиделках во дворе. Вовка Охотов спортом занимался, Санька – книжки читал. Как в первом классе отец подарил ему подписку «Библиотечки приключений» вместе с первым томом – «Робинзона Крузо», так Санька и начал читать: «Гулливер», «Три мушкетера», «Кортик» и все подряд. Но сейчас Саню смутило – откуда Славка знает про Тамойкина и про двухкопеечные монеты.

С Тамойкиным Саньку познакомили зимой, когда ему приспичило достать телефонный капсюль ТК-47. Санька собирал детекторный приемник, чтобы подарить маме на 8 Марта. Тамойкин работал мастером по вызову на телефонном узле, и все он для Саньки достал, и Санька для мамы приемничек сделал и подарил ей. Более важным для Саньки в знакомстве с Тамойкиным было обретение родственной души. Женька Тамойкин оказался таким же, как и Санька, ярым любителем приключенческих книг. Правда, в отличие от Саньки у него имелся фантастический, почти неиссякаемый источник: Тамойкин дружил с бывшим капитаном дальнего плаванья, владельцем огромной библиотеки, которую тот привез то ли из Одессы, то ли из Ленинграда. Библиотека оказалась такой большой, что не все книги уместились в квартире, и хозяин вынужден был наименее ценную часть хранить в коробах в сарае. Эта часть представляла собой не поддающееся учету, какое-то безобразное количество разного рода журналов как дореволюционных, так и довоенных. «Вокруг света», «Мир приключений», «Семь дней», «Всемирный следопыт», «Огонек». Кроме них – шестнадцати– и тридцатидвухстраничные комиксы в ярких обложках: Нат Пинкертон, Ник Картер, гений русского сыска Путилин. Отдельный ряд занимали настоящие приключенческие романы Джеймса Кервуда, Клода Фарара, Берроуза, Гастона Леру, капитана Мариэтта и Эдгара Уоллеса. Всем этим книгам и даже авторам, казалось, не было счета, и печатались они в похожих оформлениях и в Москве, и в Риге, и в Берлине, и в Праге.

На каких правах Женька Тамойкин пользовался книжным богатством старого капитана, спрятанным в большой подвал под домом сталинской постройки на Грузинской, Санька не знал, но ключи от сарая Женька держал у себя, и ходил он туда по-хозяйски. Как ни трудно это сопрягается, но, несмотря на добродушие и примитивную отзывчивость, в Женькиной душе нормально, по-взрослому росло здоровое крестьянское чувство барышника, и он прочитанные журналы и романчики со спокойной совестью продавал Саньке, с которым и обсуждал их содержание, предаваясь совместным мечтаниям. Цена была плевая – десять копеек за единицу прочтения.

Но ведь и десять копеек надо где-то взять. Отец, конечно, дал бы. Но мама у Саньки была очень брезгливая, и все это непонятно откуда взявшееся старье в виде пыльных книжек и журналов она из дома бы выкинула. Поэтому читал он свои приключения на чердаке у слухового окна, у него там был как бы читальный зал с письменным столом в виде ящика, креслом в виде ящика и книжным шкафом в виде трех ящиков, поставленных друг на друга.

Саня мог бы стрелять по двадцать копеек на улице около продовольственного магазина, как это делали некоторые его одноклассники. Они были «из бедных» и приезжали в школу на восемнадцатом трамвае из Лапшихи и с Кадочки. Но если бы папа узнал, что Санька стреляет по двадцать копеек, он мог бы рассердиться.

Зато у Саньки был свой собственный способ добывать деньги – из телефонов-автоматов. Никто из его приятелей и знакомых не знал о таком, и Санька хранил его в строгой тайне. Хитрость заключался в том, что в окошечко для возврата монет под отжимной язычок засовывался небольшой поролоновый кубик, который и задерживал возвращающиеся неотработанные монеты. Через какое-то определенное время Саня подъезжал к автомату на велосипеде и острым загнутым крючком, сделанным из спицы, выковыривал кусочек поролона – не вернувшиеся хозяевам двушки кучкой вываливались в возвратное окошечко; иногда попадались и гривенники – ими тоже можно было звонить.