Летучий Голландец - Андрей Матвеев

Марго сидела впереди, не оборачиваясь, но Банан совершенно точно знал, что это она — такие же крашенные волосы, такой же запах. Он не задавался вопросом, откуда она взялась в автобусе, просто в кресле перед ним сидела Марго, а у окна — Вера.

Через проход — Ирина.

Позади — Жанна.

Впереди, сзади, слева, справа.

Справа, слева, сзади, впереди.

Он был обложен, взят в клещи, загнан и пойман.

Кого тут не хватало, так это сестры, но Банан был уверен — она тоже появится.

Они специально подстроили все так, чтобы у него не было выхода и он не смог убежать.

Внешне им до него не было дела, но они присматривали за ним, прислушивались к его сонному дыханию ждали пока он проснется. Тогда-то они и вспомнят, зачем сели в один с ним автобус, отправившийся ровно в 23 часа 50 минут по местному времени с центрального автовокзала города Анталии в город Бодрум. Семь часов в пути, через горы, по петляющему горному шоссе. То устремляющемуся вверх, то резко проваливающемуся вниз. Вот только на посадке он никого из них не приметил. Какие-то бельгийские студиозы, парочка местных турецких продвинутых с бритыми головами и пирсингом, английская дамочка сильно в возрасте и с большими бриллиантами в ушах, очередные вездесущие немцы, целая группа. Будто опять все возвращается, он снова в Испании, плывет на катере из Бланеса в Тоссу.

И все повторяется.

Это ощущение не покидало его весь день.

Он не просто попал в «уже было», двери открылись и сомкнулись за спиной, хорошо хоть, что сменили интерьер.

Было влажно, будто он опять в аэропорту Шарджи, хотя не так жарко, не за сорок, а под тридцать, но влажно и душно, и пот прошиб его, как и тогда, когда он только выпал из самолета в Эмиратах, еще не зная, что грузный, встретив его у выхода, повезет в отель-призрак, где пьяной ночью к нему впервые явится…

Кто?

Банан не хотел вспоминать. Он осмотрелся по сторонам и почувствовал, как к горлу подступает странный ком: не тошнота, а что-то более непонятное, какой-то животный непредсказуемый страх, солнце ласково поигрывало на глянцево-зеленых пальмовых листьях, опять пахло морем, над которым совсем недавно, минут двадцать назад, самолет сделал разворот, взревел и резко пошел на посадку, но интерьер комнаты был другим, да и сам он уже стал другим, вот только сейчас ему было страшно.

Он пересчитал оставшиеся деньги: двести пятьдесят долларов.

Точнее, двести в долларах, плюс пятьдесят уже обмененных на местные лиры, около семидесяти миллионов — он никогда не чувствовал себя таким богатым.

И загнанным.

Вновь оказавшимся в той же комнате, из которой сбежал, вот только некто поменял в ней мебель.

Билет на автобус обошелся ему в двадцать миллионов, плюс еще пятнадцать он отдал за такси, чтобы отвезло в какой-нибудь отель подешевле.

Таксист кивнул головой и ухмыльнулся.

Банан почувствовал, что рубашка стала мокрой.

Надо бы зайти в магазин и купить новую.

Эту — выбросить.

Пальмы по обочинам бульвара.

Бархатный сезон в разгаре.

Еще хорошо бы прикупить новые джинсы, если не хватит лир, можно доплатить долларами.

А в отеле принять душ и поспать.

Марго не оборачивается, а вот Ирина смотрит на него, будто хочет что-то сказать.

Таксист весело ведет старенький «мерседес», сворачивает с одного бульвара на другой, потом опять сворачивает, и они выруливают на набережную.

Банан видит море, оно далеко внизу, тихое, спокойное сегодня, все то же Средиземное, но совсем другое.