Вернуться по следам - Глория Му

И тут одноклассник напел мне про клуб филателистов-нумизматов, которые собираются по выходным, – мол, там, в этом клубе, есть специальные дядьки-спекулянты, которые приторговывают и книгами тоже.

Слово «спекулянт» вызывало некоторый трепет – как «флибустьер» или «корсар».

Иметь дело со спекулянтами мне еще не доводилось, но я знала: жизнь их полна опасностей, у них есть все, но очень дорого, так что пришла пора серьезно озаботиться добычей денег.

Просить у родителей мне и в голову не пришло – наша с мамой внезапная нищета была излюбленной семейной темой, так что сами понимаете.

Мне выдавали двадцать копеек в день на школьный обед, я находила этим деньгам лучшее применение – мороженое и кинематограф, так что сами понимаете.

Надо было искать источник дохода.

Я провела тщательный опрос среди сверстников – все-таки они были аборигенами, – но без толку – большинство детишек клянчили деньги у родителей или тырили у них же мелочь по карманам – но ни один из этих путей мне не был близок.

Тогда я спросила у Геши (мы вдвоем чистили Напалма прямо в деннике – из-за дурного нрава выводить жеребца на развязки было себе дороже):

– Геша, а где ребенок в городе может заработать денег?

– Нигде, – пожал плечами Геша, – дети не работают. А тебе зачем деньги?

– Как – зачем? – неосторожно фыркнула я, и Напалм заплясал, зафыркал мне в ответ, закосил глазом. – Тихо, тихо, ты, болячка. – Я ласково огладила мерзавцу морду.

– Смотри, осторожно – ужалит, пальцев лишит, – предостерегающе глянул Геша и повторил: – Так зачем тебе деньги, малáя?

– Во-первых – ма-ароженое, во-вторых – пи-ироженое, – закатила я глаза, – а в-третьих – книжки, шо неясно?

– Да все ясно. – Геша снова дернул плечом (эту дурную привычку, как ни странно, он подхватил от меня). – Ну, пускай потихоньку и отваливай.

– Шика-шика-шика… – Я подышала напоследок Напалму в нос, отпустила недоуздок и выскользнула из денника.

Я слышала утробный хохоток Напалма и дружелюбное Гешино «Прими… прррими, ебанаврот…». Наверное, коварная тварь сразу же попыталась прижать Гешу задом, но не из таковских был Геша. Он вышел из денника и закрыл дверь.

– Пошли покурим. Копыта потом, надоел. – Геша сплюнул.

Мы уселись во дворе на кучу бревен у стены. Никто из нас, разумеется, не курил; я – потому что маленькая, Геша – потому что запах табака не нравился лошадям и женщинам. Просто мы так говорили – «перекур», значит «отдых».

– Так зачем тебе книжки эти? – продолжил разговор Геша. – Я че-то не пойму, в школах библиотеки позакрывали, или как?

– Нет. Просто мне нужны свои собственные книжки.

– А. Ну, ладно.

Если честно, для Геши слова «читать» и «бездельничать» были синонимами, но к чужим слабостям он относился с уважением. Геша задумчиво поскреб затылок, почесал нос, похлопал себя рукой по колену и наконец сказал:

– Ну, я не знаю, малáя… Взять тебя на должность младшего помощника старшего конюха… то есть – меня. Оклад тебе будет десять рублей… для начала. – Он полез в карман, достал горсть мятых купюр, отложил несколько, разгладил, остальные снова сунул в карман. – Вот, владей.

– Геш, а разве так можно? – удивленно спросила я, спрятала руки за спину и даже отодвинулась подальше от денег.

– Начальства слушайся. На, сказал. – Геша настойчиво протянул мне деньги и, внезапно вспомнив, что он взрослый, строго добавил: – Все сразу не трать, следующая получка у тебя не скоро будет…

Следующая зарплата у меня была в целых сорок рублей. К нашей конюшне приписали «мертвую душу» – в то время люди не имели права не работать, но некоторые покупали себе запись в трудовой книжке и просто числились где-то, вот и у нас появился новый мифический конюх на полставки, за него-то я и стала работать.

На конюшне меня дразнили «полконюха» – не только из-за половины зарплаты, а еще и за малый рост и возраст, а было мне тогда девять лет.

Так я сделалась довольно обеспеченным по тем временам ребенком, но те первые десять рублей и первое дальнее путешествие «по книги» я помню.