Поступки во имя любви - Роушин Мини

Накануне вечером Антон приготовил рыбное блюдо, что-то среднее между супом и рагу, которое, по его словам, готовили только в Бретани. Он был первым французом, которого Зарек встретил в своей жизни. Антон не только готовил восхитительную еду, но еще играл на гитаре и пел печальные французские песни. Слова этих песен звучали так, словно их окунули в мед. «Я был рад получить фото Беаты с новой стрижкой. Короткие волосы идут ей больше, как мне кажется».

Зарек закончил письмо и добавил банковский перевод. О занятиях рисованием он не упомянул. Это был наименьший из двух секретов, которые он скрывал от своих родителей, и он мучил его куда меньше, чем большой секрет.

* * *

Барри сидел на стуле за прилавком. Майкл поставил стул в угол, чтобы убрать его с дороги. Первый час он почти не шевелился, наблюдая за Майклом из-под своей слишком длинной челки, поворачиваясь каждый раз, когда открывалась дверь магазина, разглядывая покупателей немигающими глазами. Раскрытая книга лежала у него на коленях, но мальчик в нее не заглядывал и упорно сосал большой палец.

Поначалу Майкл почти не обращал на него внимания, занятый своими обычными для утра понедельника делами. К тому же ему не хотелось нервировать малыша, тот и так наверняка переживал, что его разлучили с матерью. Кое-кто из покупателей спрашивал у Майкла про мальчика, и он отвечал, что присматривает за ребенком друга. Говорил это Майкл таким тоном, что отбивал охоту задавать еще какие-то вопросы.

К десяти часам Майкл решил, что у Барри было достаточно времени, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Он дождался, пока магазин опустел.

– Это мой магазин, – небрежно сказал Майкл, облокачиваясь на прилавок в добрых шести футов от мальчика.

Нет ответа.

– Здесь продается все для домашних питомцев.

Снова молчание.

– А ты знаешь, кто такой домашний питомец? – спросил Майкл, и Барри покачал головой.

– Это животное, которое живет в семье, кошка, или собака, или рыбка. Вот как эти рыбки, – он указал на единственный аквариум у стены, в котором плавало около дюжины золотых рыбок. – Видишь, как они плавают туда-сюда?

Барри повернулся к аквариуму и торжественно посмотрел на них. Вполне вероятно, что значения слова «семья» он тоже не знал. Майкл указал на книгу, лежавшую у малыша на коленях.

– У тебя есть другие книжки?

Мальчик снова покачал головой.

Майкл ушел в заднюю комнату и вернулся со своим рюкзаком. Он поставил его на прилавок и достал одну из книг, которые принес из дома.

– Видишь эту? – спросил Майкл, поднимая книгу повыше. – Она о паровозе.

Барри вытащил палец изо рта.

– Паровозик Томас, – прошептал он, глядя на картинку на обложке.

Майкл удивился:

– Верно. Ты его знаешь?

Барри еле заметно кивнул:

– Я видел его по телику.

Майкл подавил желание поправить его.

– Хочешь посмотреть картинки?

Барри снова кивнул и взял книгу.

Майкл делал только то, что сделал бы любой на его месте. Детей нужно стимулировать, чтобы они выросли и приобрели хоть какие-то знания. Он бы точно так же повел себя с любым другим ребенком, особенно таким молчаливым, как этот мальчик. Это неестественно для детей молчать все время.

Он увидел, как белокурая голова склонилась над книжкой, услышал легкий шорох страниц и быстрое дыхание своего подопечного.

Дверь распахнулась, и Майкл с облегчением повернулся навстречу покупателю.

* * *

Энн пересчитала их второй раз. Опять получилось пятьдесят семь. Не пятьдесят шесть, чтобы ровно разделить на семь дней, а пятьдесят семь, количество, которое ровно не делилось никак.

Она взяла одну маленькую, покрытую шоколадом сферу, поднесла к носу и вдохнула сладкий солодовый аромат. Если она сейчас ее съест, то их останется пятьдесят шесть, и она сможет положить коробку в шкаф до следующей среды и всю следующую неделю есть по восемь конфеток в день.

Энн держала лакомство в ладони и говорила себе, что это ерунда, это всего лишь один шоколадный шарик. «Съешь ее, – приказала себе Энн. – Избавься от нее, и у тебя останется нужное число».

Но это так не работало.

Она вернула конфету в коробку и хорошенько закрыла крышку. Завтра вечером она отнесет эту коробку на занятия по рисованию и отдаст конфеты Мег. Если та спросит – а подруга обязательно спросит, ведь она знает, как Энн любит шоколадные шарики «Мальтизерс», – она скажет, что разлюбила их. И если в следующий раз кто-нибудь снова подарит ей коробку этих конфет, она сразу же ее кому-нибудь отдаст.

Ничего страшного, она прекрасно обойдется без них. Самое главное – это не отступать от плана.