Лучше поздно! - Жиль Легардинье

– Доктор, это мобильный телефон. Я всегда отвечаю на звонки сама, если только у меня его не украли.

– Как вы узнали, что это я звоню?

– Вы внесены в мой список контактов.

– Волшебница! Вы просто волшебница! Я бы никогда об этом не догадался, если бы не знакомство с вами.

– Если бы мы с вами не были знакомы, вас бы не было в моем списке контактов, и я бы даже трубку не сняла.

– Простите, что звоню в столь поздний час…

– Нет проблем. Я все равно сейчас глажу белье. Тео спит. У меня, правда, тоже глаза слипаются. Так что, если услышите громкий вопль, значит, я перепутала утюг с телефоном. Тем хуже для моей щеки.

– Это первый звонок, который я делаю со своего мобильного.

– Надеюсь вы не станете, как Франсис, называть меня мамой?

– Ни в коем случае.

– И это означает, что…

Доктор перебил ее:

– Я видел Эмму.

– Мне казалось, что вы не собираетесь ехать в город сегодня вечером?

– Она сама приехала. Вместо звонка заявилась прямо ко мне на порог.

– Представляю… Вы же терпеть не можете сюрпризов. И как все прошло?

– Она задавала мне вопросы. Мне не удалось выдать ей то, что я репетировал, но все было замечательно. Мы оба были взволнованы. Меня это потрясло до глубины души, и многое всплыло на поверхность…

– Вау! Месье Кро-Маньон соблаговолил поведать о своих чувствах! Вам кто-то угрожает? Вам осталось жить один час? И вы решили позвонить мне! Какая честь!

– Что за чушь вы несете! Я ничего не понимаю.

– У вас странный голос. Доктор, с вами все в порядке?

– Лучше с тех пор, как я обнаружил у вас бутылку с какой-то дрянью, которую вы добавляете в блинчики.

– Вы ее выпили?

– Там еще немного осталось. Зато я допил ром. Вы все равно не знали, что с ним делать. Но давайте договоримся: я запрещаю вам спать с мужчинами или продавать почку, чтобы купить бутылку. Я верну вам деньги.

– Поверить не могу: вы напились!

– Герои тоже пьют, когда чувствуют себя несчастными.

– Вы чувствуете себя несчастным? Но вы ведь только что сказали, что с Эммой все прошло хорошо.

– Вы можете себе представить, как целый час разговариваете со своим ребенком, который даже не подозревает, кто вы такой на самом деле, и признаетесь ему в таких вещах, о которых никогда никому не говорили, даже себе, но при этом не можете ему сказать, кто и что он для вас? Кошмар. Она сидела передо мной, она меня слушала, а я не мог признаться, как много она значит для меня.

– Доктор, если вам нужно, за консервами есть еще бутылка коньяка. Кажется, хорошего. Это был прощальный подарок мэрии вашему предшественнику, но, когда коньяк доставили, след его уже простыл.

– Я больше не хочу пить, Полин. Больше никогда.

Слушая тягучий, заплетающийся голос доктора, Полин с трудом сдерживала смех. В трубке раздался странный шум, затем он продолжил:

– Именно так. Могу вам признаться, что я был законченным алкоголиком, жалким человеком, готовым предать всех своих друзей за глоток пойла. Это длилось три часа. Но сейчас – все! Я решил завязать. Я буду держаться. Говорю вам это глаза в глаза…

– Мы разговариваем по телефону, доктор.

– Плевать. Клянусь вам, что сойду с этой кривой дорожки. Путь будет долгим, но я знаю, у меня получится. А вы, Полин, даже если я буду вас умолять, даже клянчить алкоголь на коленях, не поддавайтесь.

Медсестра прыснула.

– Доктор, мне очень жаль, но я не смогу приехать, чтобы уложить вас в постель. Я должна остаться с Тео.

– Зачем укладывать меня в постель? Испорченная женщина! Похотливая медсестра! Вы что, сговорились с Франсисом?

– Доктор, послушайте. Идите и ложитесь спать. Вытяните ноги, переваривайте алкоголь, а я приеду завтра утром пораньше, после того как отведу в школу Тео.

– Хорошо, мадам. Поцелуйте от меня своего сына.

Полин услышала в трубке звук падающего предмета, затем испуганный вопль доктора:

– Да что на нее нашло? Помогите, меня схватила кошка!