Считанные дни - Хуан Мадрид

Ибрагим отобедал в ресторане «Тысяча и одна ночь», где подавались блюда русской кухни, и зашагал по улице Сан-Висенте-Феррер, засунув руки в карманы пиджака.

Около него притормозил фургон. Дверь открылась, выпустив Рафу и двух полицейских в форме.

Ибрагим медленно выпростал руки и стал ждать продолжения.

— Добрый день! — приветствовал его Рафа. — Как дела?

— Хорошо, — ответил Ибрагим. — Вышли поразмяться, сеньор инспектор?

Рафа улыбнулся.

— Надо признать, ты хорошо воспитан, тонкая штучка.

— Если хотите со мной поговорить, я не возражаю. Но прежде, позвольте позвонить моему адвокату.

— Руки на машину, козел! — приказал Рафа.

Иранец положил руки на горячий капот фургона. Рафа его обыскал и, не найдя оружия, приказал:

— Покажи документы. Пошевеливайся. Хочу на них взглянуть, просто сгораю от любопытства.

Ибрагим вытащил из бумажника вид на жительство. Но Рафа даже не взглянул на документ, молча принял его из рук иранца и стал им обмахиваться, не спуская глаз со своей жертвы.

— Что-нибудь не в порядке? Есть проблема?

— Нет, я просто попросил предъявить документы. Если, конечно, тебя это не затруднит.

— Всегда к вашим услугам, инспектор.

— Конечно, конечно, Ибрагим. Или я должен называть тебя Мулейн Шигар? Как ты предпочитаешь?

Смуглое лицо Ибрагима побледнело.

— Не понимаю.

— Не понимаешь? Ты серьезно? Какая жалость. А я старался, делал запросы, наводил справки и выяснил: некий Мулейн Шигар Мухаммед, военный в чине сержанта, инструктор Народной Иранской Армии, исчез в Мадриде год назад. А на его месте появился Ибрагим. Вы похожи как две капли воды, если не считать бороды, и, естественно, имеете одни и те же отпечатки пальцев.

Рафа швырнул вид на жительство на капот фургона. Ибрагим медленно его подобрал. На его невозмутимом лице не дрогнул ни один мускул.

— Что вам от меня нужно?

— Мои товарищи из Управления по эмиграционным делам передали мне следующую информацию: ты бы очень не хотел быть выдворенным из страны и препровожденным обратно в Иран. Там тебя давно ищут с фонарями, чтобы расстрелять. Разве не так? Ты ведь дезертировал из армии, а может, выкинул еще чего похлеще, кто тебя знает? Можно проехать до посольства и уточнить все на месте. Как тебе такой расклад?

Из бара «Эстер» шумно вывалилась молодежь; мальчишки и девчонки с любопытством остановились у фургона, к ним немедленно присоединилась группа прохожих. Один из полицейских вытащил дубинку и принялся кричать:

— Проходите, проходите! Все в порядке!

Из фургона вышел водитель.

Рафа толкнул Ибрагима в плечо.

— Тебе нечего добавить, педрило? Не хочешь кое-что пояснить, козел? Отвечай, вонючий наркоторговец, — лучше не выводи меня из себя.

— У меня при себе ничего нет, я чист, сеньор инспектор. — Ибрагим улыбнулся. — Неужели вы полагаете, что я расхаживаю по улицам с карманами, набитыми наркотиками? Между прочим, у меня статус политического беженца, и с документами все в порядке. Я под защитой Международного Красного Креста, слышали о таком? Похоже, вы не отдаете себе отчета, с кем имеете дело.

— Ты хитер, Ибрагим, а я еще хитрее. Думаешь, у меня не хватит полномочий сдать тебя иранскому посольству?

— Я подниму шумиху в прессе.

Рафа наотмашь ударил его по лицу, и иранец упал на капот фургона. К ним подошел один из полицейских.

— Осторожно, кругом люди!

Рафа надел на Ибрагима наручники, заломив ему руки назад.

— Эй! — закричал иранец. — Минутку! Вы не имеете права задерживать меня. Отпустите!