Даю тебе честное слово - Ингрид Нолль

Макс опасался поездки на озеро в выходные, но окончательно портить отношения с родителями не хотелось. Он догадывался, что отец не даст ему покоя разговорами и уже представлял, как это будет происходить: «Парень, мы хотим тебе только блага» или «Ты что же, совсем мне не доверяешь?»

Примерно так Харальд и предполагал сделать. Разумеется, не с места в карьер. Нельзя же наезжать на парня в первый же час отдыха. Он нарочно нацелился взглядом на негигиеничные, наверное, даже вредные для ног сандалии сына и всю дорогу говорил только о предстоящих радостях рыбалки. Для Макса не было ничего скучнее, но поскольку они давным-давно ничего не предпринимали вместе, он чувствовал себя в некотором роде польщенным и… что отец его любит.

Рыба отказывалась клевать, и о жареном судаке на обед оставалось только мечтать. Однако Харальд, мудро предвидя такое развитие событий, захватил коробку с продуктами и сам же приступил к приготовлению еды. Дома он этого никогда не делал, так что это стало добрым почином. Макс был допущен только к подручной работе, хотя с приготовлением пищи он справился бы получше. В конце трапезы ему было доверено мытье посуды в грязной фаянсовой чаше.

– Почему твой приятель не хочет сделать дачу чуть более уютной? – спросил Макс.

– Еще успеет, – ответил Харальд. – Юрген приобрел домик совсем недавно со всем инвентарем. Подожди, через год тут все будет по-другому!

– Благодаря вашему подземному гаражу, – не без издевки спросил Макс и удостоился мрачного взгляда отца, от которого предпочел бы забиться в угол.

С другой стороны, давно пора было стать серьезней. И серьезный разговор, которого он так боялся, не заставил себя ждать.

– Сын, я знаю, что у тебя проблемы. Однако до тех пор, пока ты будешь избегать разговора с нами, мы не сможем тебе помочь, – начал отец, будто открывая заседание.

Макс еще в самом разговоре начале решил прибегнуть к следующей тактике: он подкинет отцу пару тем, за которые тот мог уцепиться, и таким способом отвлечет от других, куда более неприятных проблем. Главное, чтобы отец не коснулся вопроса о брошенной учебе.

Таким образом, Макс признался в тайной любовной связи с Йенни и неожиданно для себя встретил полное отцовское понимание.

– Мама ее терпеть не может, – пожаловался он, взывая к отцовской солидарности.

Харальд, как и ожидалось, отреагировал с сочувствием и пообещал немедленно по возвращении замолвить словечко.

Чтобы разобраться с этим вопросом, хватило не более получаса и трех бутылок пива. И все же у Макса оставалось предчувствие, отец не добился всего, чего хотел. Прежде чем приступить к консервированному компоту, сын решил бросить жирную наживку – сипло рассказал, что старик переписал на него дом, что дарственная уже должна быть заверена нотариусом, и что в ближайшее время планируется переезд в дедовское жилище.

Эффект от этого известия оказался подобен разорвавшейся бомбе. Харальд вскочил и забегал вдоль хижины, приговаривая то «Неслыханно!», то «Непостижимо!». Чуть позже, несколько успокоившись, он перешел на пониженный тон и тихо заявил:

– Как это типично для моего отца: сделать по-своему, даже не посовещавшись со мной!

Пошумев и выпустив пар, Харальд достал коньяк и принялся его поглощать быстро и в больших дозах. Макс следил за переменой в состоянии отца глазами знатока и временами поглядывал на часы.

Наконец, миновав и эту фазу, Харальд отправился на покой и обрел его в детской спальне на двухъярусной кровати. А сын расстелил спальный мешок на лавке в уголке, где была оборудована столовая. Мать говорила, что отец, когда здорово нагрузится, сильно храпит. На лавке было неудобно и жестко, Макс ворочался и с тоской думал о Йенни.

А в это время Фалько не спускал глаз с цитадели Кнобелей. Ни в одном окне свет не горел. Парадная дверь закрыта изнутри. Балконная дверь на втором этаже, похоже, также была прикрыта. Фалько припомнились слова наставника: «Если профи захочет куда-то проникнуть, он это сделает несмотря ни на что». Кроме того, у него с собой была дрель с аккумулятором, чрезвычайно полезное изобретение. Раньше было не так: чтобы проникнуть в дом, приходилось разбивать окна ломиком, предварительно скрепив стекло клейкой лентой, чтобы не звенело. По сравнению с теми временами сегодня работать стало намного комфортнее – никаких резких звенящих звуков, стекольных брызг и острых стекольных обломков.

Задвижка двери ведущей на террасу состояла из двух направляемых роликами стержней, которые входили в отверстия вверху и внизу в деревянных рамах. Владельцем дома был архитектор, или инженер, или кто-то в этом роде. Нормальный человек установил бы обычные задвижки с ручкой. Иногда Фалько решительно не понимал некоторых людей, которые столь легкомысленно распоряжались своим имуществом. Открутить задвижки на дверной коробке большого труда не составило, и через пару минут он уже стоял на красном ковре в жилой комнате.