Отвертка - Илья Стогов

— Слушайте, парни — у меня идея! Раз вы все кричите, что можете выпить море, то давайте устроим конкурс.

— Я ни о чем не кричу. Сижу. Пью свое пиво.

— Стогов, ты сдаешься без боя?

— Типа того.

— Конкурс — это отличная идея. У нас будут две национальные команды — русские и ирландцы.

— И две половые команды — молодые люди и девушка.

— Хорошо. А какие будут правила?

— Купим пива и чипсов. Все вместе будем выпивать по кружке за раз. Кто первый свалится, тот и проиграл.

— Унылая затея. Сидеть накачиваться пивом…

— Предложи получше.

— Предлагаю. Поступим иначе. Этот проспект называется Владимирский. Весь он, отсюда и до конца, застроен барами, пабами, кафешками и ресторанами. Их здесь, наверное, больше двух дюжин. Давайте подойдем к конкурсу с фантазией…

— Давайте-давайте!

— В каждом кафе мы будем выпивать по пятьдесят граммов водки, запивать ее кружкой пива и переходить в следующее. Кто доберется до конца проспекта, тот и выиграл. — Я посмотрел на Дебби и добавил: — А кто вырубится первым, тот платит за выпивку.

Как бы они ни кричали «десять кружек! двадцать кружек!», однако мое предложение заставило их задуматься. Мартин почесал подбородок:

— Затея для настоящих мужчин.

— А я вот согласна!

Брайан сказал, что тоже согласен. Но только с одним условием:

— Пить водку — это нечестно. Это даст тебе, Илья, преимущество. Ты давно пьешь водку и успел к ней привыкнуть. Давайте лучше пить виски.

— Я не против. Только не факт, что во всех кафе есть виски. Мы все-таки не в Ирландии.

— О'кей. Давайте чередовать — один раз виски, один раз водка.

В кафе «У Ника» виски имелось. Поэтому мы начали с пятидесяти граммов «Фэймос Граус» и запили «Балтикой».

Парни выпили залпом и не морщась, а Дебби вспомнила, что, пока мы их ждали, успели выпить несколько кружек. Поэтому нам должна быть дана фора. Мартин сказал, что поражение ей может быть засчитано прямо здесь, и в конце концов она тоже выпила.

Мы натянули куртки и переместились за стену, в безымянное кафе всего с парой столиков и липкой стойкой. По дороге Мартин просветил меня насчет того, что «Фэймос Граус» — это шотландский напиток. Тоже кельтский, но все же не то.

В безымянном кафе виски не было. Мы, не раздеваясь, выпили водки, в три глотка одолели пиво и отправились дальше. Барменша проводила нас диким взглядом.

Дальше располагалось бистро «Скорая помощь». Мы зашли, попадали в кресла и закурили. Кресла в «Скорой помощи» были настолько глубокие, что я сомневался: а будет ли меня видно из-за подлокотников?

Брайан спросил у официантки:

— Виски есть?

— Есть.

— Ирландские сорта?

— Кто их знает, какие сорта. Виски как виски. «Джонни Уокер» есть, «Джек Дэниэлс», «Сто волынщиков»…

— Четыре по пятьдесят «Волынщиков». И четыре пива.

— Есть будете что-нибудь?

— Не до еды, девушка. Несите виски.

Я покрутил в руках стаканчик с салфетками и сказал:

— Раньше, лет десять назад, во всех кафе города стаканчики под салфетки были одинаковыми. Такого мерзкого желтого цвета. Внизу узкие, наверху пошире.

— И чего?

— Как-то я пошел на интервью, а потом зашел съесть пиццу в очень дешевое кафе. Что-то вроде фаст-фуда. Стою ем. И тут в кафе заходит мужчина и держит в руках бутылку водки. Маленькую, емкостью четверть литра.

— Бывают такие?

— Дело было во времена борьбы с алкоголизмом. Почти «сухого закона». Водку купить было невозможно. А этот счастливчик где-то достал. И собрался ее выпить. Мужчина прекрасно понимал, что чувствуют зрители. И старался растянуть удовольствие. А для этого выпить водку не залпом из горлышка, а по-человечески — из стакана. Он подошел к столику и попробовал найти пустой стакан. Грязной посуды на столике было навалом, а вот стакана не было. Все кафе напряженно за ним следит.

Ирландцы курили и внимательно слушали мою историю.

— Тогда он театральным жестом выкинул салфетки (мужчины замерли), медленно открыл бутылку (окружающие сглотнули) и вылил водку в этот стаканчик (мужчины, которые обедали рядом, чуть не потеряли сознание). Некоторые месяцами не видели водки, а тут такое шоу… Мужчина ухмыльнулся, обвел кафе взглядом, взялся за стакан и чуть не поседел: стаканчик оказался привинченным к столу. Он дергает — стаканчик не двигается даже на миллиметр. Мужик в панике пытается наклонить стол — стол намертво вцементирован в пол. Такая вот история.

— Чем все кончилось? Выпил он?

— Выпил. Схватил чайную ложечку, принялся вычерпывать водку из стакана.

— Фу, какая гадость!

— Нужно было пить водку прямо из горлышка.

— Из горлышка пить — дело чреватое. Когда я учился на втором курсе своего университета, то как-то решил выпить пива прямо на лекции. Купил упаковку «Туборга», сижу пью. Одну выпил, вторую, третью… А когда пил четвертую, у меня губу засосало в бутылку. Вот так.

Брайан чуть не на десять сантиметров оттянул верхнюю губу, показывая, как именно ее засосало.

— Присосалась намертво — ни туда ни сюда. Сижу как дурак, не знаю, что делать. Короче, минут пять сидел так. Потом надоело. Я дернул за бутылку: вы бы слышали! Хлопок был — как от выстрела «Авроры». Лектор едва свою вставную челюсть от испуга не потерял! Меня тогда чуть из университета не выгнали, еле отвертелся. Так что из горлышка пить — то еще удовольствие.

— Да-а…

— Кстати, тот лектор был англичанином.

— Скажи: «Ненавижу англичан!»

— Ненавижу англичан!

Мы допили свои напитки, забрали из гардероба одежду и отправились дальше. Дальше были небольшой, всего на десять мест, ресторанчик «Дон Корлеоне», чумазая забегаловка и кафе «На Владимирском». При входе в кафе Мартин зацепился ногой за порог и во весь рост растянулся на полу.

Я бросился помогать Мартину подняться. Пьяная и жестокая Дебби смотрела на нас и громко смеялась.

— Fuckin' shit. Единственные нормальные джинсы испачкал! Где их в этой стране постираешь?

— Сдавайся, пока не поздно, Марти. Если от следующего виски тебя стошнит прямо на стол — будет хуже.

— Почему «единственные джинсы»? У тебя в номере джинсы валяются на каждом стуле. Я же видел…

— Черных больше нет. Эти были одни. Остальные все голубые.

Мы сели за стол. На официантку все смотрели так, словно перед ними личный враг. Официантке было велено принести пива и четыре по пятьдесят «Синопской». До конца Владимирского оставалось не меньше пятидесяти метров. И как минимум полдюжины кафешек.