Самая прекрасная земля на свете - Грейс Макклин

Когда часы в прихожей пробили девять, я пошла наверх, легла на папину кровать и стала вдыхать его запах. Подтянула к себе его овечий тулуп. Может, надо все-таки пойти к миссис Пью и сказать, что случилось? Может, позвонить в полицию? Только очень не хотелось двигаться. Я смотрела, как на папином маленьком будильнике сменяются тусклые зеленые цифры, отсчитывая минуты, и думала, как папа смотрит на него каждое утро, когда встает в темноте. Подумала, как он спит вот здесь, положив голову на эту подушку, от которой пахнет его кожей, спит на боку, свернувшись, и что-то начало тянуть в животе и никак не проходило.

Когда часы в прихожей пробили десять, я спустилась вниз и позвонила дяде Стэну.

— Я не знаю, где папа, — сказала я, когда он снял трубку.

— Кто это? — сказал голос дяди Стэна. Он был сонным.

— Дядя Стэн?

— Это ты, Джудит?

— Да, — сказала я и заплакала.

— Что случилось? Где твой папа?

— Он погнался за мальчишками. Сказал мне сидеть дома. Я не знаю, что с ним случилось.

— Когда он ушел?

— Очень давно.

— Ясно, ясно. Так, оставайся на месте, — сказал дядя Стэн. — Никуда не ходи, я приеду через десять минут, договорились? Я сейчас приеду и позвоню в полицию. Ты не переживай, зайчонок, с твоим папой ничего не случится. Подожди еще чуточку, я сейчас. — Я услышала, как он что-то сказал Маргарет. А потом мне: — Договорились?

— Да.

— Вот и хорошо. Положи трубку, малыш. Я еду.

Я положила трубку, и телефон вдруг зазвонил.

— Джудит.

Это был папа.

— Ты где? — спросила я.

— В полицейском участке.

— С тобой ничего не случилось?

— Нет, все в порядке.

Колени подогнулись, и я села на пол.

Папа сказал:

— Джудит, прости меня. Произошел несчастный случай. Мне придется дать показания, потом я вернусь домой.

Папа сказал:

— Джудит? Ты меня слышишь?

— Да, — сказала я.

Вытерла лицо.

— Несчастный случай?

Молчание.

— Нил Льюис попал под машину. Это случилось на склоне холма. — Папин голос звучал как-то странно. — Ничего страшного, он поправится.

Трубка была в руке. Рука лежала на колене. Голос сказал издалека:

— Он повредил спину. Но он поправится. — Голос говорил еще что-то. Внезапно я услышала: — Джудит?

Я подняла трубку к уху:

— Да?

— Слушай, никуда не ходи. Я скоро приеду, ладно?

— Ладно.

— С тобой все в порядке?

— Да.

— Я… ты прости меня. Мне не нужно было выходить.

Я услышала какие-то звуки на заднем плане — громкий мужской голос, хлопок двери. Папа сказал:

— Мне нужно идти. Я скоро буду дома.

Когда папа повесил трубку, я позвонила дяде Стэну, чтобы он не приезжал, но Маргарет сказала:

— Он уже уехал, Джудит. Скоро будет. Говоришь, с твоим папой все хорошо?

— Да.

— Ну, слава тебе господи. За Стэна не переживай. Ты сама-то там как?

Дядя Стэн приехал почти сразу. Я услышала, как он стучит в калитку, и пошла открывать.

Стэн сказал:

— Что это за…

— Забор, — сказала я. — Папа построил его, чтобы мальчишки не лезли.

— Мальчишки?

— Да, они все время стучали нам в дверь. Помните, я вам говорила?

Дядя Стэн покачал головой.

— Дядя Стэн, — сказала я, — папа только что звонил. С ним все в порядке.

Брови дяди Стэна прыгнули вверх.

— В порядке?

— Да.

— Слава тебе господи! А где он?

— В полицейском участке.

— В полицейском участке?

Я кивнула.

— Да, — сказала я. — Вот так.

— Да ерунда, малыш, главное, он цел и невредим.

Глаза у дяди Стэна были стеклянные. Я увидела под курткой пижамные брюки.

Мы пошли на кухню. Волосы у дяди Стэна стояли торчком. Он провел ладонью по лицу и сказал:

— А почему же твой папа в полицейском участке?

Я объяснила, что папа погнался за мальчишками.

— Он сказал, что один из них побежал через дорогу и попал под машину.

— Боже мой! — сказал дядя Стэн. — Один из тех мальчишек, которые вас доставали?

— Да.

Я все думала — вспомнит ли он, как я ему говорила, что собираюсь наказать Нила, но он, похоже, не вспомнил, и хорошо. Он сказал:

— А давно у вас тут этот забор?

Я немного подумала — говорить или нет.

— Почти три недели.

— Три недели?!

Наверное, все-таки не надо было.

— Твой папа ничего об этом не говорил.

Я пожала плечами.

Дядя Стэн оглядел комнату: стол, трюмо, матрас, на котором спал папа, — тот был прислонен к стене. Потом заметил топор над дверью. Лицо его вспыхнуло, он быстро-быстро заморгал, будто пытаясь что-то сообразить.

— А в остальном-то папа ведет себя как обычно? — спросил он.

— У него на работе неприятности. И мальчишки его достают.

Дядя Стэн кивнул.

— То, что они натворили в саду, просто ужасно. Все это твой папа когда-то сажал для твоей мамы. Вишня весной была такая красивая. И окно, и входная дверь…

— Это еще не все, — сказала я. — Они и перед домом устраивали всякие безобразия, и бросали нам всякое в почтовый ящик, и ездили вокруг папы, и обзывались на улице. Писали гадости на заборе. А однажды вечером я вышла на улицу, и… ну ладно, неважно.

Дядя Стэн покачал головой:

— Воистину Сатана испытывает нас на твердость.

— Я думала, только Бог нас испытывает, — сказала я.

Дядя Стэн коротко рассмеялся.

— Но этот забор не может стоять там все время, верно? Твой папа не собирается там его оставлять?

— Папа считает, что это забор как забор. А вот один дяденька из гражданского суда против.

— К вам кто-то приходил?

— Да.

— Ну и ну. — Дядя Стэн пошарил в кармане, вытащил пачку сигарет.

Я как раз собиралась предложить ему чашку чая, когда у дома остановилась машина. Через минуту мы услышали у задней двери голоса. Какой-то мужчина сказал: