Генетик - Анатолий Маев

Ганьский подошел к ребенку.

Хвостогривова сидела с испорченным настроением, да и у председателя оно было не лучше, а ученый продолжил осмотр, бормоча себе под нос:

— Так, так… Давай-ка мы твой язычок посмотрим… Большой родничок почти закрылся…

Как и во время первого осмотра, Ганьский сгибал и разгибал конечности Велика, но уделил больше внимания пальцам рук. Через четверть часа Аполлон Юрьевич сказал «одевайтесь».

— Ну что же, господа Вараниевы… Я не ошибся, Жанетта Геральдовна? Вы до замужества такую же фамилию, как и брат, имели?

— Нет, мы под разными фамилиями росли — у нас отцы разные.

— А ваш отец сильно пил, Жанетта Геральдовна?

Женщина вытаращила на Ганьского удивленные глаза:

— Очень сильно… А вы откуда знаете?

Ганьский на вопрос не ответил.

— Ну, что же, господа Вараниевы… Имею все основания поздравить вас — мне удалось обеспечить полное блокирование фактора, обусловливающего болезнь, что гарантированно приведет к полной реабилитации ребенка. Необходимо будет ввести еще один препарат для закрепления достигнутого успеха, и я должен присутствовать при процедуре. Лучше всего было бы, если бы вы приехали ко мне вместе с медсестрой. И, Виктор Валентинович, очень надеюсь на окончательный расчет в день нашей следующей встречи…

В назначенное время Ганьский встретился с председателем в банке. Без лишних слов Вараниев вручил ученому сумку, набитую долларами.

— Здесь четыреста тысяч, — полушепотом объявил председатель. — Пересчитаете?

— Я вам верю.

В тот же день ближе к полудню в квартиру Ганьского вошли Вараниев, Хвостогривова с Великом на руках и незнакомая женщина, которая оказалась медсестрой Клиники акушерства и гинекологии ветеранов Октябрьского переворота и Гражданской войны. Ученый протянул ей небольшой флакон с прозрачной бесцветной жидкостью. Медсестра внимательно осмотрела его, пытаясь найти маркировку, но безуспешно.

— Пожалуйста, вводите внутримышечно, и медленно, — попросил Ганьский.

— Я не буду делать инъекцию, не зная, что внутри! — заявила женщина. — А вдруг там яд?

— Браво! Я ожидал услышать именно такой ответ. У вас второй шприц найдется?

— Есть еще пять.

— Великолепно. Тогда полтора кубика введите мне, а потом половину кубика ребенку. Надеюсь, такой вариант убедит вас в безвредности вводимого препарата?

Медсестра достала шприц и натренированным движением выбрала три четверти содержимого флакона. Ганьский подставил плечо и получил внутримышечную инъекцию. Оставшийся препарат другим шприцем женщина ввела ребенку, который даже не среагировал на укол, увлеченный купленной ему накануне яркой игрушкой.

— Покажите мне мальчика через полтора месяца, — перед тем как попрощаться, сказал Аполлон Юрьевич. — Поводов для беспокойства не вижу.

Ученый не обманывал: поводов для беспокойства действительно не было. Введенная (ему одному известно, для чего) половина кубика пятипроцентного раствора аскорбиновой кислоты навредить ребенку не могла.

Через полтора месяца осмотрев Велика, Ганьский был краток:

— Генетический фактор болезни блокирован. Физическая реабилитация произошла. Уверен, что ребенок будет развиваться без отклонений. А теперь самое важное: мне удалось полностью блокировать хромосому, ответственную за появление «синдрома попугая». Однако путей ее уничтожения я пока не нашел, хотя, признаться, работаю над этим и близок, как мне кажется, к успеху. У меня веские основания предполагать, что в блокированном состоянии третья хромосома будет находиться до двенадцати недель. Иными словами, регулярное введение препарата с квартальной периодичностью гарантирует стопроцентное отсутствие проявлений признаков синдрома и абсолютно нормальное развитие ребенка. Жду вас через три месяца.