Куриный бульон для души. Прощение исцеляет. 101 теплая история о том, как оставить прошлое и начать двигаться вперед - Эми Ньюмарк

Теперь-то я точно знаю, что Стив меня любит, несмотря на все мои недостатки. Но в тот вечер в «Юниверсити Инн» я совсем не была в этом уверена.

Откуда мне было знать, что нас ждет? И разве я могла предположить тогда, что однажды январским днем мы поклянемся перед Богом и людьми любить друг друга и хранить верность. Никто нас не предупредил, через что нам придется пройти рука об руку, с чем мы научимся мириться, за что будем прощать друг друга и какие недостатки друг друга станем воспринимать как достоинства. Тем январским днем, когда мы стояли перед алтарем в окружении родных и близких, мы не произносили клятв типа: «Будь верен своей жене и люби ее несмотря ни на что, даже если она, разозлившись на тебя, скормит кошкам твою порцию форели; почитай ее и восхваляй, даже если она просыпается по утрам со следами подушки на лице и с волосами, больше напоминающими птичье гнездо; лелей ее и превозноси даже после того, как она выбросит в мусор твою игровую приставку «Супер Нинтендо», проиграв тебе в «Монополию» четыре раунда подряд.

За два последних десятилетия нам обоим пришлось извиняться не по одному разу. И мы оба научились прощать.

Человеку свойственно совершать ошибки. Но умение прощать говорит об истинной любви. Умение прощать несмотря ни на что, даже если обида застряла занозой в сердце, – это огромный дар, и не каждый им владеет.

Мой муж Стив – точно владеет этим даром.

Но до того как мы поженились, у нас не было никаких гарантий, что наша дружба предвещает нам счастье и долгую семейную жизнь. Прежде чем нам соединиться в пару, нам нужно было научиться прощать друг друга – и просить прощения друг у друга.

В тот вечер, в ресторане «Юниверсити Инн», Стиву предстояло впервые определиться, готов он прощать или нет. Он мог меня простить – или навсегда выбросить из своей жизни. И он выбрал первое – и вышел победителем в схватке между обидой и любовью.

В тот вечер в ресторане я чувствовала себя пристыженной.

– Мне очень неловко, что я написала ту записку и ты ее прочел… – произнесла я поникшим голосом, боясь взглянуть Стиву в глаза. – Я не хотела, чтобы это выглядело так, как это выглядело. Я совсем не хотела тебя обидеть… – добавила я и, опустив от смущения голову, принялась поправлять салфетку у себя на коленях.

На самом деле – если уж быть совершенно честной – мое «преступление» было просто глупым проступком, случайной оплошностью.

Вот как это произошло: мы с моей подругой Ларой и еще несколькими девчонками с курса готовились в общежитский комнате отдыха к экзаменам по психологии. В это время туда же заглянул Стив и, посчитав, что мы не заняты ничем серьезным, сел чуть поодаль от нас с книгой.

Лара, толкнув меня локтем, написала на стикере, приклеенном к моему блокноту: «Стив заявился. Он тебе не мешает?»

Смутившись, я написала: «Пока он не пристает ко мне со своими заумными разговорами – все в порядке» и, поставив смайлик на полях, показала ответ Ларе.

Все знали, что Стив большой любитель порассуждать на разные философские темы. Он мог завести беседу на целый час, и остановить его порой бывало невозможно. Он был прямо как Фил Донахью, вечно искавший (и находивший) какие-нибудь новые темы для дискуссий. Он мог говорить о чем угодно – о компьютерах и падении Древнего Рима, о доме своей мечты и гибели цивилизации.

– Я не думала, что ты заметишь нашу переписку, – подняв голову и взглянув Стиву в глаза, произнесла я. – Я написала просто потому, что… мне нужно было много чего прочитать в тот вечер. Я не хотела, чтобы меня кто-то отвлекал… Ты же знаешь, я всегда тебе рада! Но в тот вечер я готовилась к экзаменам! Я просто подумала, что если ты подойдешь и заговоришь – то все, пропал мой экзамен!

Я снова опустила голову и принялась нервно вскрывать пакетик с сахаром. Высыпав сахар в кофе, я стала медленно размешивать его, прислушиваясь к звону ложечки по стенкам фарфоровой чашки. Фоном в зале приглушенно играл джаз, за моей спиной и вокруг нас собравшиеся в ресторане люди о чем-то разговаривали. Обстановка вокруг была уютная и спокойная, но на сердце у меня было тревожно. Я не знала, как объяснить Стиву, что сожалею о той глупой переписке с Ларой. Мои щеки горели. Мне было стыдно, и я готова была провалиться сквозь землю.

Стив, подперев рукой подбородок, внимательно смотрел на меня и молчал, что было странно при его любви поболтать.

– Прости, Стив, если я тебя обидела… – повторила я и снова принялась разглаживать салфетку на коленях. – Ты отличный парень. И умный. На самом деле мне очень нравится с тобой разговаривать.

– Марианна, тебе просто нужно было сразу сказать, что ты занята, как только я подошел к тебе, – ответил Стив. – Я бы понял. Я знаю, что такое форс-мажор перед экзаменами. У меня у самого на носу несколько пересдач. Ты же ничего не сказала и разговаривала со мной как ни в чем не бывало, пока я не взглянул на твой стикер с перепиской. Нужно было сразу сказать – я бы ушел…

Да, все так и было, Стив увидел записку вскоре, как подсел за наш с девчонками стол. После этого он не разговаривал со мной целую неделю, и мой сосед по этажу передал мне, что Стив решил больше не общаться со мной.

Вздохнув, Стив взял с тарелки свой брауни и, откусив, принялся жевать с очень серьезным видом. Я смотрела на его фланелевую рубашку в красную клетку и думала: ткань, должно быть, очень мягкая… Мне так хотелось прижаться к ней щекой!

Стив знал, что я требовательна к парням – я их довольно жестко отсеивала. Чтобы кто-то из ребят меня заинтересовал, он должен был выглядеть настоящим героем в моих глазах. Таким как персонаж из моего любимого фильма «Мужчина из заснеженной реки» – этакий суровый ковбой, спокойный, невозмутимый и немногословный, готовый скакать за своей любимой женщиной на могучем скакуне через штормы и преграды.

Стив посчитал, что он провалил этот тест. В нем не было ничего от брутального мачо. Он был обычный интеллектуал, специализировавшийся на маркетинге, увлекавшийся компьютерными играми и ездивший верхом на лошади от силы два раза за всю жизнь.

Но он ошибался! Я-то знала, что он мне подходит.

Скинув вилкой засахаренную вишню со взбитых сливок, я принялась гонять ее по тарелке, подыскивая правильные слова.

– Я не сказала, что занята, потому что боялась ранить тебя, – наконец промямлила я. – Я боялась тебя обидеть.

Стив улыбнулся.

– Ну, для того чтобы ранить мои чувства, потребовалось бы что-то посерьезнее. На это бы я не обиделся. Гораздо обиднее замечать, когда люди сразу не говорят того, что думают. Я бы предпочел, если бы ты просто была честна со мной, – сказал он.

«Боже милостивый, как я могу быть честной с ним?!» – подумала я в тот момент. Мне бы тогда пришлось показать ему все свои неприглядные стороны! Он бы увидел меня со всеми моими тараканами. А мне было страшно допустить это. Если бы он узнал меня такой, какая я есть на самом деле, то однажды ему пришлось бы обнаружить, что хозяйка из меня никудышняя – в моем шкафу с одеждой вечно беспорядок и чистое весит вперемешку с тем, что давно пора отправить в стирку; готовить я не умею, и поэтому мое самое любимое блюдо – лапша доширак, наскоро заваренная кипятком; мой музыкальный вкус – посредственный, а любимый альбом – «Величайшие хиты Джона Денвера». Если бы Стив узнал, какая я на самом деле, он бы навсегда исчез из моей жизни!