Тварь размером с колесо обозрения - Владимир Данихнов

Когда я впервые показал Яне эту книгу, еще недописанную и неправленную, она сказала: ах, так ты, оказывается, у меня психопат. Впрочем, ничего удивительного, я давно подозревала. А вообще очень хорошо. Нет, серьезно. В том числе вот эти фантазии про черную тварь и так далее. Я спросил: думаешь, они вписываются в книгу? Яна сказала: да, очень даже вписываются. Но зачем ты вставил в книжку имена настоящих людей? Они ведь могут обидеться. Я сказал: думаю, не обидятся. Во-первых, я нигде не наврал (по крайней мере специально), а во‑вторых, я старался писать о людях только хорошее. Яна сказала: ну некоторые могут обидеться. Тот же Врочек. Зачем ты опять про эти проекты в книжку вставил? По-моему, это лишнее. Ты их и раньше троллил, и вот опять. Я сказал: никого я не троллил, не выдумывай. Там были серьезные разногласия. Да-да, сказала Яна, знаю я эти твои разногласия. Да и в книжке про это совсем немного, сказал я, это все не важно. Кроме того, я написал, что Врочек, несмотря на все наши с ним — ну что ты улыбаешься? — серьезные разногласия, одним из первых откликнулся на эту историю с моим раком; и здорово нам помог. Обалдеть, они ведь нам под сотню перечислили, да? Или сколько? Я не помню уже, но очень много. Он нам здорово помог, сказала Яна, а ты про него гадости пишешь. Да нет там никаких гадостей! — сказал я. Ладно-ладно, сказала Яна, не кипятись. Но у меня есть еще претензии: например, Крупковский. Ты его выставил… даже не знаю. Он точно обидится! Да ладно тебе, сказал я, это же Крупковский! Вот уж кто-кто, а он точно не обидится. Да он куски текста о себе вконтакте начнет выкладывать, вот увидишь. К тому же я о нем только правду писал. Посмотрела бы я, как бы ты запел, если б о тебе кто-то всю правду написал, заметила Яна. Да и где тут правда? Вся эта история с черной тварью на красноаксайском («красносулинском», поправил я) заводе и так далее; Крупковский ничего не видел, это твои фантазии. Я буркнул: ну да. Яна сказала: только не говори, что думаешь, будто это на самом деле было. А то я серьезно испугаюсь за твое здоровье и вместо онкологии и впрямь потащу тебя в психушку. Я сказал: за кого ты меня принимаешь? Конечно, это все фантазии. Яна сказала: вот и не выдумывай. Не смей. И постарайся как-нибудь разделить эту историю с Крупковским и шкатулкой, хорошо? Не, шкатулка — это прикольно, конечно, но ведь не было никакой шкатулки. Ты из бомбоубежища ничего не приносил… кажется. Или приносил?

Я пожал плечами.

— Ну не важно, — сказала Яна. — Есть еще несколько недочетов, которые надо исправить.

— Эй-эй. — Я нахмурился. — Я тебя почитать просил, а не недочеты искать. Пусть остается так, как было.

— Кое-что я бы поправила. Ну не дуйся. Книга мне нравится, правда. Ты же знаешь, если б не понравилась, я бы тебе сразу сказала. И ты ее допишешь, понял? Не смей забрасывать. Я хочу знать, чем все кончится. Просто я боюсь, что ты с кем-нибудь поссоришься, когда книга выйдет. У тебя и так немного друзей осталось.

— Это потому, что с мертвыми не дружат, — сказал я. — А для многих в июне 2015-го я стал все равно что мертвец.

— Ну хватит, — сказала Яна. — Развел тут. Можешь ничего не править, оставляй как есть. Но я тебя предупредила.

— Предупредила, — согласился я. — И я подумаю, может, и уберу что-нибудь про твоего драгоценного Врочека. Но только самую малость. А в целом, как думаешь? Читать будут?

— Не знаю, — подумав, сказала Яна. — Правда, Вов. Людям страшно. Мне давно не страшно, даже очень интересно читать такое, потому что я в этом варюсь уже два с лишним года. Мне про тебя интересно. А люди боятся. Вот я со знакомой недавно на эту тему хотела поговорить, она сначала такая «да-да», и вроде бы интересно ей, а потом быстро на другую тему перевела. И видно: боится. Людям очень страшно про рак.

— Ясно, — сказал я.

— Ты Брегису книгу дай, — сказала Яна. — Он давно от тебя книгу требует, пусть почитает и скажет, интересно это ему или нет.

Я покачал головой:

— Она пока еще не готова. Рано.

— Смотри сам.

Я поднялся.

— Слушай, а ведь была какая-то шкатулка, да? — вдруг задумчиво произнесла Яна. — Ты меня про нее спрашивал вроде. Или нет? Вот я думала, что не была, а теперь прочла твою книжку, и мне уже кажется, что была. Уже даже, кажется, вспоминаю что-то такое. Вот, блин. Совсем ты мне мозги промыл своей книжкой.