Похищенный - Эбби Тэйлор

Она обернулась. На Риччи, восторженно прижав руки к груди, смотрела женщина с темными глазами и румяными щеками. На ней были джинсы и розовая цветастая футболка. Эмма уже видела ее пару раз. Она, видимо, жила в соседней квартире.

— Сколько ему? — полюбопытствовала женщина, по-прежнему не сводя глаз с Риччи.

— Восемь месяцев, — ответила Эмма.

Женщина широко распахнула и без того большие глаза.

— Всего-навсего! А какой богатырь! Я думала, он старше. Он такого же роста, как и моя дочь, но ей уже годик.

— Кажется, я не видела вашей дочери, — вежливо заметила Эмма.

Женщина горестно покачала головой.

— И не увидите. Она живет дома, с моей семьей, на Филиппинах.

— Вот как? — Эмма не знала, что сказать.

— Я работаю в Лондоне, — пустилась в объяснения женщина. — Медсестрой в больнице. Челси и Вестминстер. А дочке лучше дома. Она живет у моей матери. Мы с мужем работаем. — В голосе ее прозвучала неприкрытая печаль. — Я не видела ее уже четыре месяца. Только на фотографиях.

— Должно быть, вам нелегко.

Эмма пришла в ужас. А она-то думала, что ей одиноко и тяжело. Как же должна страдать эта женщина, которая вынуждена была приехать в Англию, за тысячи миль, оставив дочь на воспитание кому-то другому!

— Да, нелегко, — согласилась женщина. — Но для нашей семьи это единственный и, пожалуй, лучший выход. Моя мать очень любит ее, а деньги, которые мы заработаем, обеспечат девочке хорошее будущее.

Наклонившись к Риччи, она спросила:

— Как тебя зовут?

— Риччи, — ответила вместо сына Эмма.

— Ну что же, Риччи, давай знакомиться. Меня зовут Розина Алькарес. Я живу по соседству с тобой. Может быть, ты сможешь иногда заглядывать ко мне в гости? Ты будешь напоминать мне о доченьке.

Розина Алькарес улыбнулась им обоим и отошла от лифта. Эмма улыбнулась в ответ. Розина показалась ей милой женщиной, к тому же она была лишь немногим старше Эммы. И она явно очень скучает без дочки. Быть может, как раз она сможет иногда посидеть с Риччи.

Тем не менее, закатывая коляску в кабину лифта, она все равно чувствовала себя очень одиноко.

По пути в библиотеку Эмма, остановившись у перекрестка в ожидании зеленого света, оказалась рядом с двумя женщинами: одна в возрасте около тридцати, с длинными волосами, заплетенными в косу, а другая — пожилая леди в плиссированной юбке и куртке-пуховике. Между женщинами стояла коляска, в которой сопел крошечный ребенок со сморщенным личиком, завернутый, как подарок ко дню рождения, в одеяло с вышитыми на нем маленькими розовыми сердечками.

— Давай я заберу Люси, — предложила пожилая леди своей молодой спутнице. — А ты сможешь спокойно походить по магазинам и купить все, что нужно.

— И тебе это не будет в тягость, мама? — Лицо той, что помоложе, просветлело.

— Нисколько. — Пожилая женщина ласково провела ладонью по лицу спящей малышки. — Мы вдвоем немного погуляем, только и всего. Я уверена, что обе останемся довольны.

Эмма понимала, что поступает некрасиво, но не могла оторвать глаз от этой троицы. Как бы повела себя ее мать в такой ситуации, будь она жива? Но тут молодая женщина подняла руку, чтобы откинуть волосы со лба, и Эмма заметила, как на пальце у нее что-то блеснуло. Обручальное кольцо. Значит, у нее, помимо всего прочего, имелся еще и законный супруг. Который думает о ней весь день и вечером спешит домой, чтобы увидеться с женой и дочкой. Он берет малышку на колени и качает ее, пока супруга рассказывает ему о том, как они провели день. А ее мать ласково грозит зятю пальцем, приговаривая: «Ты должен заботиться о моих милых крошках, слышишь». И он отвечает: «Конечно, не волнуйтесь. Я люблю их так же сильно, как и вы».

Придя в библиотеку, Эмма надолго застряла у доски объявлений, высматривая те, которые могли касаться ее и Риччи. Листочки бумаги, приколотые канцелярскими кнопками, трепетали на сквозняке из-под двери. Заседание книжного клуба. Экскурсии во Флоренцию. Геологическая экспедиция в Шотландию. Наконец, в самом низу, Эмма нашла то, что искала. Музыкальный утренник матери и ребенка. Состоится прямо здесь, в помещении библиотеки. Очень хорошо. Но, дочитав объявление до конца, она расстроилась: чтобы заниматься в группе, ребенку должно быть больше годика.

Эмма вздохнула. Что ни делается, все к лучшему. Нельзя сказать, что ее так уж вдохновляла мысль о том, что придется сидеть в продуваемом сквозняками зале, выслушивая бесконечные россказни других мамаш о своих семьях и о том, как они все вместе гуляли в Кью-Гарденз. Пожалуй, для одного дня достаточно и встречи с Розиной Алькарес. Так что пока она не станет никуда записываться, а возьмет что-нибудь почитать и отправится домой.

Ухватившись за ручки коляски, она покатила ее мимо доски объявлений к полкам. Эмма выбрала для себя пару легких романов, которые уже читала раньше, и ламинированную водостойкую книжку с картинками для Риччи, который очень любил листать страницы, сидя в ванной. Зажав книги подмышкой, она направилась было к стойке библиотекаря, как вдруг заметила женщину, разговаривавшую с группой людей у окна. Эмма замерла как вкопанная.

В библиотеке было темно. Вечер еще не наступил, но сумерки сгущались, и вот-вот придется зажигать свет. Небо за окнами приобрело темно-серый оттенок, и на его фоне четко выделялся стройный силуэт женщины с распущенными волосами до плеч. Она стояла спиной к Эмме, но у той вдруг возникло странное ощущение, что эта женщина очень похожа на ее мать. Эмма остановилась в проходе между высокими полками, заставленными томами какой-то энциклопедии. Осанка женщины вдруг показалась ей очень знакомой. И то, как она жестикулировала во время разговора, тоже. Иррациональное ощущение узнавания усилилось: если женщина повернется, она непременно окажется матерью Эммы, а когда она увидит Эмму и Риччи, то радостно улыбнется им. «Что вы здесь делаете? — спросит она. — Вы не представляете, как я рада вас видеть!» Она оставит людей, с которыми только что разговаривала, подойдет к Эмме и возьмет ее за руку. «Это моя дочь и внук, — скажет она, и голос ее будет преисполнен гордости. — Какие у тебя планы, Эмма? Может, зайдем куда-нибудь и пообедаем втроем?»

Эмма вцепилась в ручки коляски. Серый свет, льющийся из окон, стал вдруг очень ярким. Потом женщина повернулась, и лицо ее оказалось совершенно незнакомым, а серый свет померк и почернел.

Мать Эммы никогда не стала бы улыбаться людям и болтать с ними вот так. Мать Эмма всегда предпочитала одиночество.

* * *

У Риччи поднялась температура. Он отказывался есть и выплевывал пищу, а моча у него стала какого-то необычного цвета. Эмма постоянно боялась, что делает что-то не так, упускает что-то из виду, но рядом не было никого, кто мог бы помочь ей советом.

— Все молодые мамаши сходят с ума от беспокойства, — успокаивала ее новый участковый врач, доктор Стэнфорд. — Ваш малыш растет и развивается вполне нормально. И хорошо набирает вес.