И проснуться не затемно, а на рассвете - Джошуа Феррис

Она передала мне свидетельство о заключении брака моих родителей. На нем стояла подпись и печать начальника канцелярии округа.

– Это ваши родители?

– Да.

Затем она быстро выложила на стол свидетельства о рождении моих родителей, свидетельство о смерти моего отца, свидетельства о рождении моих бабушек и дедушек, их свидетельства о заключении брака и о смерти. Эрл О’Рурк и Сандра О’Рурк, в девичестве Хэнсон; Фрэнк Мерили и Вера Мерили, в девичестве Уорд. Имена и фамилии следующего поколения я видел впервые. Если верить незнакомке, они принадлежали моим прадедам и прабабушкам.

Она сосредоточилась на одной ветви моего семейного древа, идущей от прадеда со стороны отца.

– Сейчас вы увидите, что не всегда были О’Рурком.

Она вручила мне следующий документ.

– Как вас зовут?

– Клара.

– Клара…

– Да, Клара. В ваших руках – свидетельство о рождении Окли Рурка. Окли был вашим прапрадедом. Он превратился в О’Рурка в результате решения окружного судьи, который приговорил его к тюремному сроку за конокрадство. – Она вручила мне ордер на арест, выданный в штате Колорадо. – О. Рурк по ошибке превратился в О’Рурка. Так обычно и меняются фамилии: из-за ошибок, опечаток, перестановок букв. Видимо, Окли обрадовался смене фамилии, потому что в штат Мэн он переехал О’Рурком… Вот. – Она дала мне купчую на землю. – Вероятно, решил начать с чистого листа. Он остался О’Рурком до конца своих дней.

В свидетельстве о смерти стояла та же фамилия.

– Это мое генеалогическое древо, – сказал я. – Вы показываете мне мое генеалогическое древо.

– Отцом Окли был Лютер Рурк.

– Вы не представляете, как я рад, что вы показываете мне мое генеалогическое древо.

– А до Лютера был Джеймс Рурк. Он вам приходится прапрапрапрадедом. Только его фамилия писалась иначе: не Рурк, а Рурх. Смотрите вот здесь… и здесь.

Она вручила мне еще два документа.

– Это все ваша работа?

– Нет.

– А в чем заключается ваша работа?

– Я не работаю. Я учусь.

– Что вы изучаете?

– Судебную антропологию. Прошу вас, взгляните на документы.

Эти бумаги были потрепанные и хрупкие, старинные. Всюду колониальный курсив, куча всяких «посему» и «дано в том».

– Дедушкой Джеймса по отцовской линии был Исаак Борух, Б-О-Р-У-Х. Исаак родился в Белостоке и позднее переехал в Америку. Чиновники миграционной службы допустили ошибку и записали его Рурхом, как следует из этого… и этого.

Я изучил документы. Был Борух, а стал Рурх. Две вехи семейной истории: до и после.

– Так я родом из Польши?

– Нетрудно представить, как происходят такие метаморфозы. Халатность чиновников, глухота и лень бюрократов…

– Сколько времени у вас ушло на эти исследования?

– Я только ассистент. Теперь слушайте: все эти документы не имеют никакого значения. Нет, имеют, конечно, но лишь в качестве вступления к тому, кем вы были до Борухов. Фамилия «Борух» помогла вам пересечь границу. Америка впускала далеко не каждого.

– Нас могли не впустить?

– Если бы все вскрылось – да.

– Что вскрылось?

– Ваша фамилия до того, как вы стали Борухами.

– И что это за фамилия?

– Я не располагаю этим документом.

– А кто располагает?

– Он ждет вас в другом месте. Но за ним придется съездить.

– Что за место такое?

– Сеир.

– В Израиле?

– Да.

– Почему я должен за ним ехать?

– От вас хотят получить некое доказательство вашей веры.

– Кто хочет?

– Все мы.

– И поэтому я должен лететь в Израиль?

– Да.

Она начала застегивать пряжки саквояжа.

– Вы уже уходите?

Она надела очки.

– Я свое дело сделала.

– Мы еще увидимся?

– Зачем?

– Не знаю… сложновато все это переварить.

– Если у вас есть вопросы, вы знаете, к кому обращаться.

– Я бы хотел обратиться к вам.

– Как мило. Приятно было познакомиться, доктор О’Рурк.

Она протянула мне руку. Я ее взял. Она была точно такой, как я представлял, и в тысячу раз лучше.