Сказки по телефону, или Дар слова - Эргали Гер

Анжелка за эти дни стала прозрачной и твердой, как камень оникс. Единственным, с кем она разговаривала человеческим голосом, был Серегин отец. С остальными, в том числе с Игорем, она говорила безжизненным голосом без эмоций, дрогнувшим только раз, под конец поминок, когда Игорь поведал ей о Блохине Андрее Владимировиче и зловещем ЗАО «Варяг».

– ЗАО «Варяг»… – пробормотала Анжелка и удивленно переспросила: – ЗАО «Варяг»?

– ЗАО «Варяг», – подтвердил Игорь. – А что, ты их знаешь?

– ЗАО «Варяг», – задумчиво произнесла Анжелка. – Тридцать процентов…

– Все, – сказала она через минуту. – Мне пора в Москву.

Наскоро распрощавшись с гостями, она обнялась с отцом Сережки и отбыла в Москву на мамином «мерседесе» с мигалкой.

– ЗАО «Варяг», – сказала она по телефону Вере Степановне. – Заводы металлоконструкций. Сережка работал на таком заводе в Печатниках.

– Думаешь, они? – спросила Вера Степановна.

– По этому заводу работал некто Блохин.

– Я узнаю, доча, – пообещала Вера Степановна. – Ты только не убивайся так, Христом Богом молю… Блямба, да что за жизнь такая скотская…

Андрюша всплыл по весне, когда прочищали шлюзы на Яузе.

Через неделю после поминок Анжелка встретилась с Дымшицем и все ему рассказала.

– Ты можешь ее прекратить? – спросила она.

– Это серьезное дело, душа моя, – ответил Дымшиц. – Но, в принципе, у меня все готово… В особенности, если ты поможешь с детальками…

Через месяц после их встречи в «Известиях» прошла серия разоблачительных статей о связях банка «Лихоборы» с преступным миром. Была в статьях и конкретика, и прелюбопытнейшие детальки. Вкладчики банка, заодно и пайщики Лихоборского ЧИФа запаниковали, тысячная толпа осадила правление – покруче, чем в незапамятные времена, когда на месте правления стоял винно-водочный магазин. Веру Степановну под белы рученьки препроводили с Чистого переулка в Лефортово. Впору было говорить о полном разгроме лихоборской империи, если бы не другое «но»: Лихоборский торговый дом, записанный на Анжелку, выстоял, а на счетах фонда и банка ко дню ареста не было ни рубля.

Отец и сын Белозеровы вошли в правление «Варяга» как доверенные лица Анжелки. Покрутившись среди акул большого бизнеса примерно с полгода, Игорь продал нагатинскую квартиру, купил в Швеции яхту и в одиночку отправился вокруг Европы в Черное море. Анжелка обещалась навестить его где-нибудь в районе греческих островов, с грустью отмечая, что даже такого вроде бы устойчивого парня зашибло общение с ее суженым.

Сама она звонит иногда Сереге, но девушка-оператор всякий раз отвечает: «Абонент временно недоступен. Перезвоните позже, пожалуйста».

Ее можно встретить в пассажах: она вышагивает по сверкающим мраморным плитам, как по тонкому льду, телохранители держатся чуть позади и сбоку, а в задумчиво-холодном лице Анжелки не отражается ничего, кроме главной маминой заповеди: доча, будь готова к любым потерям. Она готова. Она опять, как до Сережки, умеет разговаривать только с вещами. С десяти до половины одиннадцатого Анжелка по-прежнему бегает вокруг пруда, ближе к двенадцати ужинает в «Экипаже», но ни с кем, кроме официанток и барменов, не общается. В квартиру на Патриарших вхож только дядя Володечка, вновь ставший ее личным шофером. На выходные он возит ее к Сережкиному отцу в Конаково. Там она ловит рыбу, парится в бане, листает Сережкины книги и не мешает мужчинам общаться между собой. А еще Анжелка купила себе компьютер и по ночам осваивает забавную штуку под названием Internet.