Бог ненавидит нас всех - Хэнк Муди

Всю обратную дорогу Дафна пребывает в состоянии, близком к коматозному. Высадив Марвина у его дома, я везу Дафну к себе, тащу ее за собой в душ, как могу, сдираю с нее грязь и копоть и заталкиваю в постель.

— Как насчет ширнуться на прощание? — наконец произносит она; это цитата из «Сида и Нэнси».

Затем Дафна отключается. Она спит так крепко, что даже начинает храпеть.

Ночь я провожу, сидя в кресле рядом с кроватью и присматривая за Дафной. Под утро меня самого сморил сон, и, проснувшись, я обнаружил, что в постели никого нет, как, впрочем, нет и маминого «бьюика», стоявшего на дорожке у дома. К двери холодильника приклеена записка: «Прости».

После обеда в тот же день у меня дома раздается звонок: «Мисс Робишо решила пройти дополнительный курс обследования и лечения», — сообщает мне усталым, бесцветным голосом администратор клиники Кингз-Парк. Кажется, больше всего он волнуется по поводу того, когда я приеду и заберу у них со стоянки нашу машину.

На следующее утро — похоже, новый день тоже будет пронзительно ясным, солнечным и теплым — отец высаживает меня у входа в клинику. Дафна появляется в комнате для посетителей и выглядит примерно так же, как тогда, когда я заехал к ней сюда впервые. Говорит она медленно и, судя по всему, дозу лекарств ей изрядно увеличили.

— Ну, — спрашивает она, — как я тебе теперь нравлюсь?

— Как всегда, — отвечаю я ей. — Какая разница, как выглядит женщина, которую любишь.

Дафна слабо улыбается и говорит:

— Знаешь, почему у любовных историй обычно счастливый конец?

Я мотаю головой, и Дафна продолжает:

— Да потому, что все они заканчиваются слишком быстро и нам не дают узнать, что было дальше. Сам знаешь: финальный поцелуй — и титр «Конец фильма». Никто и никогда не показывает, какая хрень у этих ребят будет твориться потом. А ведь настоящая жизнь только после этого и начинается.

— Ну, знаете, девушка, позволю себе с вами не согласиться: данная отдельно взятая любовная история только начинается. Ты давай отдыхай, набирайся сил, потому что потом, когда ты снова почувствуешь себя лучше…

На этом месте я замолкаю, потому что, собственно говоря, не знаю, что говорить дальше.

— Что? Что потом? — переспрашивает меня Дафна — Вернемся в наш домик или купим себе новый? Может быть, даже поженимся? Что, угадала? А потом — все, как у всех: два с половиной ребенка и чистенький, свежепокрашенный штакетник вокруг садика.

— С ума сошла, что ли? Да пошло оно все на хрен! Захотим — вернемся в «Челси». Хочешь, я даже заеду за тобой на большом желтом такси?

Это намек на финальную сцену «Сида и Нэнси» — пусть Дафна хоть немного порадуется.

— Ты не Сид, — говорит она и, развернувшись, уходит обратно в свою палату.

В первый момент эти слова Дафны больно ранят меня. Главным образом потому, что она абсолютно права. Вся эта буржуазная лажа, над которой мы так потешались, — все эти дурацкие работы «как у всех» и пригородные коттеджики «как у всех» — незаметно стала составлять мою жизнь. Я даже начинаю понимать желание Дафны сжечь, к чертовой матери, весь этот упорядоченный мир.

Но я действительно не Сид Вишес. Хотя этот мир очень хреновое место, неисправимо хреновое, мне как-то не хочется устраивать ему кирдык.

Может быть, виной всему солнце, которое бьет мне в лицо, когда я выхожу из больницы, но я вдруг понимаю, что не хочу ехать домой и собираться на работу. Можно ведь начать все заново. Устроиться в другой ресторан, получше. Или вообще уйти из сферы обслуживания.