Ребенок на заказ, или Признания акушерки - Диана Чемберлен

– Почему вы спрашиваете об этом? – сказала она, наконец. – В контракте особо оговаривалось, что она не должна принимать никаких лекарств без одобрения ее врача и… нашего.

– У нее были проблемы со спиной. И она иногда нуждалась в обезболивающих средствах. Не представляю, как она могла без них обходиться.

– Я знала про ее спину, – сказала Анжела. – Я знала, что иногда у нее бывали боли. Но она как-то их переносила. К тому же она прожила у нас последние три месяца беременности. Мы бы знали, если бы она что-то принимала. Я полностью ей доверяла.

– Вы думаете, она была психически стабильна?

Анжела засмеялась.

– Я бы сказала, она была стабильно ненормальна, если вы понимаете, о чем я говорю. Я хочу сказать, очаровательно ненормальна. Но абсолютно психически здорова, просто… – Анжела громко вздохнула. – Ей нравилось то, что она делала. В этом я абсолютно уверена. Мне очень жаль, что вы ее потеряли. Мне трудно представить себе, что она могла покончить с собой.

– Она говорила о своей семье? – спросила я. – Я надоедаю вам своими расспросами, но…

– Нет-нет. Я бы чувствовала то же самое, если бы обнаружила, что кто-то в моей семье вел тайную жизнь. Да, она много говорила о своей сестре – о вас. Она восхищалась вашей готовкой и выпечкой.

– Она называла меня своей сестрой?

– Да. А разве вы не ее сестра?

– Да, но я только недавно об этом узнала.

– Надо же! Она всегда называла вас своей сестрой. Если, конечно, у нее нет еще какой-то сестры.

– Только я, – сказала я, но про себя подумала: «Кто знает, какие у нее еще были секреты?» – У меня остался только один вопрос, – произнесла я. – Она не упоминала о женщине по имени Анна Найтли?

– Анна Найтли, – повторила Анжела, словно стараясь что-то припомнить. – Не думаю. Это была еще одна мать, которой помогла Ноэль?

Я закрыла глаза. Скорее наоборот, подумала я.

– Нет, – сказала я вслух. – Еще кое-кто, кого я пытаюсь разыскать.

Сейчас, лежа в постели, все, о чем я могла думать, была Ноэль и ее тайны. Я смотрела на лунный свет на потолке. Тед, наконец, заснул рядом со мной. Но ему это долго не удавалось. Какой бы странной ни представлялась мне деятельность Ноэль в роли суррогатной матери, для Теда это было в сотни раз более шокируещее известие. Он едва оправился от открытия, что мы с Ноэль были сестрами, как я ошеломила его подлинной целью ее «сельской работы». Мы долго об этом говорили, но, я думаю, ни один из нас так и не осознал этого полностью. Он не знал и половины всего. Я хотела бы рассказать ему об Анне Найтли. Но в то же время мне хотелось защитить Ноэль. Тед начал кривиться каждый раз, когда слышал ее имя. Могу вообразить его реакцию, если бы я рассказала ему все, что мне было о ней известно.

Тара и я думали, что мы поняли ее мотивацию: она украла ребенка. Вынашивая и рожая чужих детей, она нашла способ его вернуть. В этом было ее искупление. Но для того, чтобы искупить такую вину, одного ребенка оказалось недостаточно. Она должна была отдавать, отдавать и отдавать. Ребенок, которого она нечаянно убила, и ребенок, которого она украла, наверно, преследовали ее изо дня в день, пока она не нашла способ успокоить свою совесть. Это так меня огорчало! Я знаю, она хотела иметь своих детей. Она любила детей. Она, должно быть, считала себя недостойной их иметь. Если бы только она дала мне знать, что мы – сестры. Если бы только она мне доверилась! Может быть, я смогла бы ей помочь.

Я продолжала думать об этих контрактах и о том, что Сэм принимал в этом участие. Он знал об этих чужих детях. Что еще он знал?

Я вспомнила о ее журналах. Не скрывалась ли на их страницах личность женщины, чей ребенок умер, или мы шли по неверному пути в наших поисках? Я начинала думать, что вырванная страница содержала ответ, который мы искали, но этой страницы больше не существовало. Мы не могли узнать, кто была эта пациентка. Репродукционный центр не даст нам такой информации, даже если бы они ею располагали. Только если бы мы пошли законным путем, они бы подняли свои архивы, но Тара и я не были готовы туда обращаться. Какая-то часть меня хотела признать, что ничего этого вообще не было. Мне пришлось напомнить себе о письме, написанном Ноэль Анне Найтли, чтобы лишний раз убедиться, насколько все это было реально.

Я думала о зеленоглазых белокурых детях Дениз Абернети. Дочь Дениз была последним ребенком, которого принимала Ноэль. Лежа без сна рядом с Тедом, я представляла Ноэль в поисках новорожденной, чьи глаза были зелеными, как у ее матери и старшей сестры. У Ноэль было шестое чувство относительно цвета глаз. Она всегда говорила, что никто другой, кроме нее, не может сказать, какого цвета глаза окажутся у ребенка. Я представила себе, как она ночью бродит по роддому, приподнимая младенцам веки, проверяя цвет их глаз. Безумная идея и очень-очень странная. Такая же, как быть суррогатной матерью.

Если бы мы только знали дату рождения ребенка у Анны Найтли, все стало бы ясно. Мы бы выяснили, что зеленоглазая дочь Дениз Абернети была тем самым ребенком. По крайней мере, мы смогли бы увидеть, зафиксировала ли Ноэль эти роды, так неблагополучно завершившиеся. Я села в постели. Можно ли найти свидетельства о рождении в Интернете?

Я встала. Нужно выяснить это немедленно.

Внизу я достала из холодильника пирожок из приготовленных для юбилея Сюзанны и взяла его с собой в кабинет, завернув в салфетку. Я ела его, пока загружался мой компьютер. Но невозможно достать никакую информацию, не зная фамилию и имя. Я смотрела на экран, думая об Анне Найтли. Она была директором Бюро розыска пропавших детей. Она обратила свою потерю в способ помогать другим. Мне нравилось то немногое, что я о ней знала, и я ей бесконечно сочувствовала. Что она ощутила, когда обнаружила, что ее ребенок исчез? Что произошло с ней дальше? И как могла Ноэль так поступить с ней?

Я не хотела знать о ней слишком много личного. Я только хотела выяснить, когда исчез ее ребенок. Я хотела, чтобы она сама осталась для меня просто именем. Как только мы узнаем, у кого ее ребенок, я предоставлю это дело официальным лицам. Я надеялась, что никогда с ней не встречусь.

Но без свидетельства о рождении единственный способ узнать дату исчезновения ее ребенка – это найти ее саму. Я переключилась на Бюро розыска пропавших детей. Я уже выходила на этот сайт раньше, надеясь найти там ее краткую биографию, но ее там не оказалось. На сайте было слишком много информации, и я не знала с чего начать. Там были сведения для семей и формы, которые следовало заполнять лицам, случайно увидевшим детей, считавшихся пропавшими. Я поискала еще и нашла некоторые заявления Анны Найтли в связи с отдельными случаями. Но никаких сведений о ней самой.

И наконец, я напала на след.

Как искать на сайте пропавшего ребенка? Я заполнила поисковую форму, включив всю ту небольшую информацию, какая у меня была: Северная Каролина. Пол женский. Найтли. Сколько времени считается пропавшей? Я написала: тринадцать лет, так как Ноэль оставила практику двенадцать лет назад и в тот год впервые стала суррогатной матерью. Я отправила сообщение и быстро получила ответ: «0 информации». Может быть, у ребенка была другая фамилия?