Мужлан и флейтистка - Екатерина Вильмонт

– Да наверху чего-то темнят, но явно с повышением. Тогда и обмоем, тем более, у меня будет две недели отпуска.

– Да? Это здорово! А давай вместе махнем куда-нибудь, как, бывалоча, на байдарках?

– Нет, друг, я в отпуске хочу цивилизации, я этой лесной романтикой сыт по горло!

– А вместе куда-то в цивилизацию махнуть?

– Я только за, но как же семья?

– А нет семьи больше. Тю-тю! Я теперь тоже холостяк!

– Как? Почему?

– А Женька, видите ли, не желает больше жить в нетолерантной России и свалила к мамаше во Францию.

– Сурово! А как же сын?

– Сын же у нее от первого брака. Я на него прав не имею. Так что…

– Да, мужик, нам есть что обсудить, и за что выпить!

– За свободу, что ли?

– И это тоже! Короче, во вторник, как получу назначение, звоню тебе и мы забиваем стрелку!

– Заметано, старик!

…Поговорив с Ильей, Федор Федорович первым делом перевел крупную сумму на карточку жены с припиской: «Это на первое время».

В понедельник утром он, как обещал, заехал к Елизавете Марковне.

– Федор Федорович, голубчик, мне ей-богу неловко. Вы же наверняка занятой человек и тратите время на практически незнакомую старуху.

– Начнем с того, Елизавета Марковна, что сегодня я свободен как ветер, но по крайней мере я смогу с легким сердцем отчитаться перед Юрой. К тому же вы вовсе не старуха.

– Вы так невероятно любезны…

– Да что уж такого невероятного? Смешно! Значит так, берите деньги и поедем. Вы уже решили, сколько вы хотите поменять на первое время?

– Думаю, долларов пятьсот, – как-то нерешительно проговорила Елизавета Марковна.

– Хорошо. С этого и начнем.

– Федор Федорович, вы что-то говорили про ячейку?

– Ну да.

– А из ячейки я смогу в любое время взять какую-то сумму?

– Совершенно верно. Но на вклад будут капать проценты, правда, совсем небольшие…

– Да бог с ними, с процентами…

– Как скажете! Значит, едем в банк!

Садиться в свою еще не проданную, но, как он считал, оскверненную машину Федор Федорович не пожелал, и потому с самого утра взял машину напрокат.

Они поехали в банк, он поменял деньги, вручил ей и сказал:

– Елизавета Марковна, у вас паспорт с собой?

– Да, разумеется.

– В таком случае идите вон к тому окошку, скажите, что намерены снять ячейку…

– А вы? – испуганно спросила она.

– А я подожду вас тут, на диванчике. Да не бойтесь вы, все нормально будет. А если что, позовите меня.

– А вдруг я чего-то не пойму?

– Все вы поймете, а если нет, вам разъяснят. Они заключат с вами договор на аренду ячейки, вы подпишите кое-какие бумаги, заплатите за аренду и вас отведут в хранилище. Вы положите деньги в ящик и все. Вам дадут ключи, которые надо будет хорошенько спрятать. Только и всего. Идите, я вас буду ждать.

Елизавета Марковна нерешительно направилась к нужному окошку, а он сел на диванчик и достал телефон. Написал сообщение Коломенскому: «Юра, деньги передал. Часть помог поменять, а остальное будет в банковской ячейке. Тетка чудесная!» Ответ пришел через пять минут. «Спасибо огромное! Как дела?» «Завтра узнаю. Ушел от жены. Рад!» «Застал?» «Вычислил». «Будешь разводиться?» «Конечно!» «Молодец!» Какой же я идиот! Вот уже двое друзей одобряют этот мой шаг. А почему? Им со стороны было виднее…

Елизавета Марковна вернулась к нему, сияя.

– Все в порядке! Спасибо вам огромное, голубчик!

– Только заклинаю вас, ни одной живой душе не говорите про эти деньги и про ячейку.

– Ну конечно. Я же вижу по телевизору, как обманывают пожилых людей, как их лишают всего.

– И еще совет: если захотите купить что-то, сверх вашего обычного бюджета, лучше делать это не в соседних магазинах.

– Господи, почему?

– А увидит кто-то, кому не следует.

– Боже, Федор Федорович, вы совсем меня запугали.

– Да нет, Елизавета Марковна, вы тогда лучше скажите мне, я приеду, помогу. Есть у вас какие-то первоочередные нужды?

– Да пожалуй нет. Но если честно, я бы хотела купить маленький телевизор на кухню. Я видела у соседей… – смущенно проговорила пожилая дама.

– Превосходно! Вот прямо сейчас поедем и купим! И я помогу вам его наладить!

– Господи, Федор Федорович!

Они поехали и купили маленький телевизор, потом он завез ее в ресторан, так сказать, обмыть покупку, хоть они ничего и не пили, а потом поехали к ней и он подключил телевизор и наладил все нужные каналы. Пожилая женщина сияла.

– Федор Федорович, если бы мне кто-то еще неделю назад сказал, что я смогу еще чему-то в этой жизни радоваться, я бы не поверила. Но я радуюсь не деньгам, не новому телевизору, нет, я радуюсь тому, что на свете есть еще такие люди, как вы! Счастлива должна быть ваша жена…

И она выразительно посмотрела на обручальное кольцо, о котором он совсем забыл.

Он тут же снял его с пальца и сунул в карман.

– Я ушел от жены, просто забыл снять.

– Господи помилуй, простите ради бога мою невольную бестактность. А детки у вас есть?

– Дочка, восемь лет. Но ее так накрутили против меня… – горько произнес Федор Федорович. – Но я за нее еще поборюсь…

– У вас есть другая женщина?

– Нет. Зато у жены есть другие мужчины. Да ну, неохота говорить об этом. Ну что, Елизавета Марковна, я наверное уже пойду… Вот вам все мои контакты, звоните в любое время без стеснения. И поверьте, для меня общение с вами, как глоток свежего воздуха!

И с этими словами он ушел.

Елизавета Марковна еще полчаса сидела в кресле, глубоко задумавшись, а потом позвонила подруге, с которой дружила с детства. Та тоже жила одна. И ближе друг друга у них никого не было.

– Зиночка, ты даже вообразить себе не можешь, что со мной случилось!

– Хорошее или плохое?

– Невероятное!

– Рассказывай!

Елизавета Марковна рассказала.

– С ума сойти! А сколько ему лет?

– За сорок.

– А как он выглядит?

– Он интересный, что называется, кряжистый мужик, широкоплечий, крепкий, руки такие здоровенные.

– Лысый?

– О нет! У него красивые волосы, что называется, соль с перцем, слегка вьющиеся, глаза такие умные, проницательные, улыбка чудесная…