Кто вам сказал, что вы живы? Психофилософский роман - Андрей Максимов

Они плавали животами кверху безо всякой этой дурацкой суеты. Можно было шариковой ручкой поводить по воде, и тогда рыбки спокойно плыли.

Дохлые рыбки ничем не отличались от живых, и было классно за ними смотреть.

Трагическую гибель рыбок родители засекли не сразу: они пришли на запах.

Понятно, что на меня орали, как всегда. Но как-то лениво, не драйвово, несли какую-то пургу про жестокость и любовь к природе.

Любовь к природе мне привить не удалось, зато аквариум остался.

И вот я решил купить себе лягушку…

Нужно было бабло.

Обожаю своих родителей! Они абсолютно предсказуемы, и потому с ними легко иметь дело.

Я кинул отцу:

– Пап, мне нужно четыре тысячи.

– Зачем? – спросил отец, не отрываясь от своих мыслей.

– Для школы, – буркнул я.

Я знал, что отец никогда не спросит: «Зачем для школы четыре тысячи?»

Он что-нибудь бросит про бесконечные поборы и выдаст пятеру, потому что четырех у него не найдется.

– Тысячу отдашь, – строго скажет папа.

И, конечно, забудет про тысячу.

– Как же надоели эти бесконечные поборы! – воскликнул отец, по-прежнему не отвлекаясь от своих мыслей, и полез за бумажником. – Только пятерка… Тысячу отдашь!

Я улыбнулся.

На следующий день на пороге стоял курьер, держа в руках банку с лягушкой.

– Кто пришел? – крикнула из своей комнаты мама.

– Товарищ, – ответил я, подмигнув курьеру.

Курьер отдал мне лягушку в банке, коробочку с лягушачьей едой и еще какой-то типа остров, который надо было опустить в «бассейн», потому что лягушки не могут все время находиться в воде.

Лягушка поплавала по «бассейну», потом залезла на остров и взглянула на меня.

Не могу сказать, чтобы это было очень приятное создание. Но лягушка смотрела не лишь бы куда, а на меня, и это, безусловно, делало ее живой.

Главное у лягушки – это, конечно, глаза. И они глядели осмысленно. Не знаю, как у других, но у моей лягушки был явно осмысленный взгляд.

Я понял, что купить лягушку – это была правильная идея.

Вошла мама, спросила:

– Товарищ ушел?

– Он на секунду заходил, – ответил я, даже не пытаясь прикрыть собой аквариум.

Я знал, что мама ничего не заметит. Взрослые всегда видят только то, что им хочется.

Мама разглядела бумажку на полу, сказала, чтобы я перестал свинячить в своей комнате, и ушла.

Лягушка сидела на острове и наблюдала за происходящим.

Я сел к компу и набрал: «Степан Щипачев. Стихи».

Тут же выскочила эта фигня про «Любовью дорожить умейте».

– Вот такая засада, – сказал я лягушке.

Лягушка посмотрела на меня и прыгнула в воду.

Она мне очень понравилась, и я решил, что ее надо как-нибудь назвать.

Ни погибшему в диванных пружинах хомяку, ни, тем более, бессмысленным рыбкам мне не хотелось давать никаких имен.

А лягушку захотелось назвать.

Она была совсем маленькая и беззащитная. Она зависела от меня.

Я даже решил, что она глядит на меня как существо, которое от меня зависит.

Даже если я это придумал – не важно. Я должен был ее назвать. Обязательно.

Я взял лягушку в руки.

Я знал, что лягушки должны быть холодными. От моей, конечно, тоже жар не шел, понятно. Она была знаете какая? Прохладная. И совсем живая.

Лягушка спокойно сидела на моей ладони и смотрела куда-то вниз. Я придумал, что она стесняется незнакомого человека.

Я решил, что назову ее – Ляга.

Лягушка Ляга… Нормально звучит, по-моему.

Я опустил лягушку в аквариум и позвал:

– Ляга.

И она не откликнулась.

Я полюбил ее за это еще больше. Потому что, если бы она отозвалась, – это была бы такая мерзкая банальность.

Мальчик – ах! – купил лягушку – ах! ах! – и назвал ее Ляга – сю-сю-сю… Он назвал ее Ляга – ах! ах! сю-сю-сю – и однажды он окликнул ее, и лягушка поплыла к нему, весело работая лапками, – ах! ах! сю-сю-сю…ах! ах! ах!

Фигня. Банальная фигня – именно то, что я ненавижу больше всего на свете.

Ляга была существом самостоятельным, типа жила так, как хотела.

Она абсолютно подходила мне…

_______________________________________________

Кто только наполняет человека такой гадостью, которая называется судьбою? Господь Бог? Верю. Но почему одним Он дает то, а другим – совсем другое? Он решает или сам человек? Глупые размышления, вполне себе бессмысленные… А куда без них?

Я люблю диктовать свои мысли. Я люблю говорить вслух. Смешно, наверное, но, когда я говорю вслух, мне кажется, я не один. Я с этими двумя, которые во мне живут, тоже вслух говорю. Сумасшествие? Да и бог с ним.

Жизнь – она что делает? Течет, несется или прыгает? Пролетает! Это точно. И ты зачем-то смотришь назад, надеясь, что там отыщутся истоки твоих сегодняшних проблем. Почему-то нам искренно кажется, что прошлое помогает осознать настоящее.

Кто и когда сказал такую глупость? Прошлое только все запутывает. Тебе представляется, что те выводы, которые ты сделал вчера, пригодятся сегодня. Ерунда! Вчера была совсем иная жизнь, совсем иные пазлы. То, что сходилось вчера, сегодня не сойдется. Точно.

Ведь мало того, что люди тебя теперь окружают другие. Это понятно. Но ведь и ты совсем иной. То, что ты осознал вчера, – там и оставь, во вчера.

Ностальгия по прошлому – это тоска по тому, что тебе еще вчера казалось понятным. Прошлое представляется нам ясным уже хотя бы потому, что оно всяко закончилось, и мы умудрились из него выйти.

Вот какой-нибудь баобаб растет себе, не анализируя свое прошлое. И воробей вряд ли вспоминает себя вчерашнего. И если бы помидор мог анализировать свою судьбу и делать выводы, необходимые для будущего, он бы еще зелененьким оторвался от ветки и попробовал бы спрятаться в траве.

Ненавижу все эти разговоры про то, что надо жить только сегодняшним днем, не боясь будущего и не думая про прошлое. Ерунда это все! Как не бояться? Как не думать? И прошлое и будущее давят на нас, истязают нас, и ничего ты с этим не поделаешь, как ни старайся.

Я стараюсь дома бывать как можно меньше. Потому что как раз настоящий я настоящему времени и не нужен.

Серега? Парню шестнадцать лет – зачем я ему?

А Ольга? Где настоящее с ней? Какое оно?

Прошлое давит и терзает, хотя, казалось бы, пережито уже все. Все, что можно было пережить по-настоящему, осталось во вчера.