Скажи нам правду - Дана Рейнхардт

— У нее сегодня операция? — Внезапно суп и оранжевые цветы из супермаркета показались мне чудовищно неуместными.

— Нет, врач хочет еще раз осмотреть ее перед операцией.

— А…

Я не мог не заметить, что Хуана увидела темные пятна у меня под мышками.

— Хочешь подождать Пенелопу?

— А когда она вернется?

— Миссис Броквэй говорила, что перед ужином. Но потом сказала мне, что хочет сегодня поужинать раньше. Так что, думаю, они скоро будут.

— Хорошо.

Хуана убрала суп в холодильник, а цветы поставила в вазу на кухонном столе.

— Ривер, хочешь чего-нибудь? — спросила она. — Может, пить?

— Нет, Хуана, спасибо, — улыбнулся я. — Все нормально, правда.

Хуана пристально взглянула на меня. Наверняка она видела, что нормального во мне мало и меня беспокоят не только неприглядные пятна под мышками. Хуана относилась ко мне очень хорошо. Она начала работать у Броквэев примерно в то же время, когда в жизни Пенни появился я, и иногда мне представлялось, будто я ее любимый член семьи, хотя был посторонним человеком, проводившим в этом доме большую часть своего времени. Мы были привязаны друг к другу.

Я вошел в гостиную и увидел Бена, как обычно игравшего в видеоигры. Бен только этим и занимался — возможно, поэтому он был такой полный. Я решил, что сидеть с ним не так неловко, как болтаться возле Хуаны, когда она готовит ужин.

— Пенни нет, — сказал Бен.

— Знаю, — засмеялся я. — Я подожду, когда она вернется.

— У тебя пятна под мышками.

— Это я тоже знаю. Спасибо.

— Хочешь поиграть в FIFA 14?

— Как сказать. Если ты готов, чтобы тебе надрали задницу…

Мы немного поиграли, Бен разбил меня наголову, а потом я так разволновался, что уже не мог сидеть спокойно и вышел на задний двор поиграть в мяч с Ньюсенс. Этот пес всегда был настроен на общение и без промедления приносил мячик; отсутствие ноги ему не мешало. И вдруг в самый разгар игры он замер. Наклонил голову. Еще немного. А потом развернулся и помчался в дом. Мне стало ясно, что он услышал машину, подъезжавшую к гаражу.

Пенни вернулась!

Какое-то внутреннее чувство подсказало мне остаться и ждать снаружи, поэтому я сел на крыльцо. Сделал несколько медленных вдохов и выдохов.

Пенни вышла и села рядом со мной:

— Ривер?

Ей даже не надо было добавлять «Что ты тут делаешь?»: этот вопрос звучал в самой интонации, с которой девушка произнесла мое имя.

— Как твои глаза?

— Спасибо, нормально.

— Хорошо. Значит, будешь делать операцию? Наверное, я тебе не говорил, но ты мне очень нравишься в очках.

— Ты говорил, что я тебе нравлюсь в очках. Сотни раз.

— Правда? Хорошо.

— Думаю, тебе пора идти.

— Я принес тебе суп. И цветы.

— Ривер, пожалуйста. В доме мама. И Бен. Это неудобно.

— Я собираюсь все исправить, Пенни. Я стану лучше.

Девушка поднялась и вернулась в кухню. Я последовал за ней.

— Ривер, ты останешься на ужин? — спросила Хуана. — Я приготовила еще одну курицу. И картофель, как тебе нравится. Хрустящий.

— Нет, Хуана, — сказала Пенни. — Ривер не останется на ужин.

— Ладно. — Хуана повернулась к плите.

Я любил картофель Хуаны. Мне нравилось все, что она готовила.

Я указал на вазу на столе:

— Это цветы, о которых я говорил.

— Я вижу. Спасибо. Очень мило с твоей стороны, — сухо проговорила Пенни.

— Мы стояли и смотрели друг на друга. Слышно было только потрескивание картофеля, который жарился на плите.

— Ладно, тогда я пойду.

— Да, тебе пора.

— Пока, Хуана, — сказал я.

— Пока, Ривер. Ты скоро вернешься. — Хуана похлопала меня по плечу.

— Не беспокойся. Вернусь.