Фладд - Хилари Мантел

Вернувшись в дом священника, епископ перешел в наступление. Он потребовал чаю с печеньем.

— Я не желаю больше спорить. Ваши прихожане своим суеверием посрамят сицилийских крестьян.

— Я боюсь одного, — отвечал отец Ангуин, — что за статуями последует латынь, облачения, праздники и посты…

— Разве я что-нибудь про это говорил?

— Я вижу наперед. Они больше не придут. Ради чего? Что им делать в церкви? Они прекрасно обойдутся без нее.

— Мы тут не в бирюльки играем, отец Ангуин, сказал епископ. — Наша обязанность — свидетельствовать о Христе.

— Глупости, — отвечал отец Ангуин. — Они не христиане. Эти люди язычники и католики.

Зайдя в гостиную с кокосовым печеньем, Агнесса увидела, что отцу Ангуину приходится несладко: он дрожал, потел, вытирал пот со лба. Теперь она стояла у двери, ловя каждое слово.

— Ну, полно, — сказал епископ. Агнессе показалось, что он встревожен. — Не переживайте вы так. Я не запрещаю вам держать в церкви изображения и даже статуи святых. Я говорю, что мы должны соответствовать новым временам.

— Я не понимаю зачем, — сказал отец Ангуин и внятно добавил: — Толстый дуралей.

— Вы здоровы? — спросил епископ. — Говорите разными голосами, оскорбляете меня.

— Если правда вас оскорбляет.

— Хорошо, забудем, это я переживу. Однако мне кажется, отец Ангуин, вам нужен помощник. Молодой человек, сильный, как я. По-моему, вы совершенно отстали от жизни. Вы смотрите телевизор?

Отец Ангуин покачал головой.

— У вас нет радиоприемника. Надо завести. В наши дни радиовещание играет огромную роль. Вспомните, какой неоценимый вклад в улучшение межконфессионального взаимопонимания в Ирландии внесли радиопередачи преподобных Рамбла и Карта[5]. Знайте, отец Ангуин, будущее за радио!

Епископ обрушил кулак на каминную полку, словно Моисей, разверзающий скалу[6]. Священник молча за ним наблюдал. Типичный ирландец, откуда у него этот англосаксонский цвет лица: то розовый, то синюшный? Не иначе как из школы, захолустной английской частной школы. Его плохо учили, по крайней мере не тому, чему следовало. Запомнить, кто такой Галилей, и петь хором по нескольку часов кряду — вот и вся подготовка, какая нужна духовному лицу. Знать жития святых, науку о движении небесных сфер, натаскаться в молочном животноводстве или чем-нибудь подобном, нужном в приходском хозяйстве.

Все это священник высказал епископу — тот взирал на него в изумлении. Мисс Демпси, стоя под дверью, сосала палец, словно ребенок, который обжегся о плиту, ее голубые глаза сверкали. Она слышала шаги наверху, в коридоре, в спальне. Привидения, думала мисс Демпси, топчут по чистому. Ангелический доктор[7], девы-мученицы. Наверху хлопнула дверь.

Дождь прекратился. В доме стало тихо. Епископ был современным человеком — ни колебаний, ни тени сомнений. Такого ничем не проймешь. Его не занимали пережитки прошлого.

Когда отец Ангуин снова заговорил, горячность в его голосе сменилась усталостью.

— Эти статуи ростом с человека, — сказал он.

— Найдите помощников. Пусть прихожане поучаствуют. Привлеките Церковное братство.

— Куда я их дену? Я же не могу их разбить.

— Согласен, это чересчур. Сложите их в гараже.

— А как же моя машина?

— Что? Эта железяка снаружи?

— Мой автомобиль, — поправил отец Ангуин.

— Эта груда хлама? Пусть ржавеет на улице.

— Вы правы, — робко промолвил священник, — машина негодная. Сквозь пол просвечивает дорога.

— Некоторые, — ехидно заметил епископ, — ездят на велосипеде.

— Нельзя разъезжать по Недерхотону на велосипеде. Вас собьют на землю.

— Силы небесные, — сказал епископ и огляделся, не вполне уверенный в географическом расположении северного аванпоста своей епархии. — Они оранжисты?

— У них есть Оранжистская ложа. Они все в ней состоят, и католики тоже. Устраивают фейерверки, жарят быков на вертеле и играют в футбол человеческими головами.

— С какого-то момента вы начали преувеличивать, хоть я и не понял, с какого именно.

— Хотите нанести им пасторский визит?

— Нет-нет, дела не терпят отлагательства. Мне пора возвращаться. Фому Аквинского, Маленькую Терезу и Деву Марию можете оставить, только приделайте ей нос.

Мисс Демпси отпрянула от двери. Епископ вышел в коридор и с подозрением уставился на нее. Она нервно вытерла руки о передник и опустилась на колени.