Отныне и вовек - Рэй Брэдбери

Раз за разом просмотрев все полки, он глубоко вздохнул и обернулся через плечо в полной уверенности, что теперь-то увидит знакомую фигуру, колдующую над кухонным столом, где готовится десерт для этого восхитительного раннего обеда.

Дородная немолодая женщина заливала пышный желтый бисквит темной шоколадной глазурью, и он подумал: стоит только позвать — и бабушка обернется, бросится к нему, поспешит обнять.

Но он не сказал ни слова — просто смотрел, как она управляется с работой, как сооружает напоследок шоколадную завитушку и передает готовый торт прислуге для подачи к столу.

Возвращаясь обратно к Неф, он почувствовал, что аппетит пропал, словно утоленный зрелищем съестных припасов, которых в кладовой было с избытком.

«Неф, — думал он, не сводя с нее глаз, — женщина из женщин, красавица из красавиц. Ты — как пшеничное поле, которое снова и снова писал Моне, пока оно не стало единственным. Ты — как церковь, повторенная точь-в-точь, раз за разом, и ставшая самой совершенной за всю историю зодчества. Ты — как наливное яблоко и легендарный апельсин Сезанна, которые не потускнеют никогда».

— Мистер Кардифф, — услышал он ее голос, — садитесь ешьте. Не заставляйте себя ждать. Я и так ждала слишком долго.

Он подошел вплотную, не в силах оторвать от нее глаз.

— Великий боже, — произнес он, — сколько же вам лет?

— А как по-вашему? — спросила она.

— Ума не приложу! — воскликнул он. — Вы появились на свет лет двадцать назад. Ну тридцать. Или позавчера.

— Совершенно верно.

— То есть как?

— Я ваша сестра, дочь и одноклассница, правда? Я — та девушка, которую вы пригласили на выпускной бал, но она предпочла другого.

— Это же мое личное. Все так и было. Как вы угадали?

— Я никогда не гадаю, — ответила она. — Я знаю. Самое главное — что вы наконец здесь.

— Вы как будто ожидали моего появления.

— Целую вечность, — был ее ответ.

— Но до вчерашнего дня у меня и в мыслях не было сюда ехать. Решение пришло во сне. Что-то подтолкнуло в самый последний момент. Я собрался написать повесть…

Она тихо рассмеялась:

— Неужели так и было? Как в наивном романе, сочиненном наивной домохозяйкой. Что вас подвигло выбрать Саммертон? Ведь не только название?

— Увидел открытку — кто-то, очевидно, купил ее, будучи у вас проездом.

— О, это, наверное, было очень давно.

— Вид города мне понравился — приятное местечко, где можно отдохнуть и подышать воздухом пустыни. Потом я решил посмотреть по карте, где это. И знаете что? Ни на одной карте не смог его отыскать.

— У нас даже поезд не останавливается.

— И сегодня не остановился, — подтвердил Кардифф. — Просто избавился от пары вещей — от меня и моего саквояжа.

— Путешествуете налегке.

— Так ведь мне только переночевать. А потом дождусь обратного поезда и запрыгну на ходу.

— Нет, — мягко возразила она, — так не должно быть.

— Мне надо вернуться домой и закончить повесть, — настаивал он.

— Ах да, — сказала она. — И что же вы напишете про этот город, которого никто не может найти?

Небо затянуло тучами, окна столовой потемнели, на лицо Кардиффа легла тень. У него на самом-то деле было два ответа, но произнести вслух он мог только один.

— Что городок очень милый, — промямлил он. — Что в наше время таких не бывает. Что люди должны это помнить и радоваться, что он есть. Но как вы узнали, что я приеду?

— Проснулась на рассвете, — отвечала она, — издалека услышала шум поезда. Ближе к полудню поезд был уже за горой: до меня долетел паровозный гудок.

— И вы ожидали человека по имени Кардифф?

— Кардифф? — удивилась она. — Был такой великан, давным-давно…[4]

— Это газеты раздули историю. Обман.

— Значит, вы, — спросила она, — тоже обманщик?

Он не смог выдержать ее взгляда.