Настройщик - Дэниел Мейсон

— Сейчас вам лучше отправиться спать, — сказал Кэррол. — Нам нужно очень о многом поговорить, но это может подождать до утра.

Эдгар открыл рот, чтобы сказать что-то, но доктор уже развернулся, чтобы идти. Эдгар лишь слегка поклонился и пожелал Кэрролу доброй ночи, затем пересек поляну и поднялся по лестнице к носильщику. На террасе он остановился, чтобы отдышаться. «Наверное, это из-за высоты, — подумал он, — мы находимся слишком высоко над уровнем моря». Эдгар оглянулся, и у него снова перехватило дыхание.

Перед ним лежал спускающийся к реке склон, покрытый редкими деревьями и кустарником. На песчаном берегу, касаясь бортами, «отдыхали» лодки. Лунный свет почти ослеплял, и Эдгар снова, как и в те ночи, когда они плыли по Средиземному морю, попытался различить в лунном свете кролика. И сейчас впервые он увидел ближе к краю лунного диска, как кролик скачет, то ли танцуя, то ли пытаясь убежать. Ниже тело пространства, где сказал кролик, стоял густой и темный лес, тихо струились воды Салуина, увлекая за собой почти невидимое отражение неба. В лагере было тихо. Кхин Мио он больше не видел с того момента, как они сошли на берег. «Наверное, все пошли спать», — подумал он.

Воздух был свежий, почти холодный. Эдгар стоял безмолвно несколько минут, пока наконец не смог совладать с дыханием, потом повернулся и нырнул в низкий дверной проем. Он закрыл за собой дверь. Внутри лежал небольшой матрас, накрытый москитной сеткой. Носильщик уже ушел. Сбросив ботинки, Эдгар забрался под сетку.

Эдгар забыл запереть за собой дверь. Несильный порыв ветра растворил ее, и он увидел, как на крыльях маленьких ночных мотыльков танцевал лунный свет.

Утром Эдгара разбудило ощущение чьего-то присутствия, ему казалось, что шевелится москитная сетка, он чувствовал чье-то горячее дыхание совсем близко от его щеки, слышал едва сдерживаемый детский смех. Открыв глаза, он встретился взглядом с полудюжиной других глаз, и их хозяева тут же с визгом бросились вон из комнаты.

Было уже светло. Здесь воздух был гораздо холоднее, чем на равнине. Ночью Эдгар набросил на себя легкое одеяло, так и не сняв дорожного костюма, покрытого грязью. Он был так утомлен, что забыл даже умыться. Теперь простыни были заляпаны грязью. Он выругался, а потом улыбнулся и покачал головой, подумав: «Трудно сердиться, проснувшись от детского смеха». Тонкие лучики света просачивались сквозь переплетения бамбуковых стен, оставляя на них множество светлых пятен — крохотные солнечные зайчики заполнили все помещение. «Они принесли с собой звезды», — подумал Эдгар, выбираясь из-под москитной сетки. Он направился к двери и услышал, как в ответ на звук его шагов, когда он ступал по деревянному полу, снаружи началась возня, и Эдгар услышал пронзительный визг. Дверь так и оставалась открытой. Он высунул из нее голову.

На противоположном конце террасы за углом быстро исчезла маленькая головка. Снова послышался смех. Улыбаясь, Эдгар закрыл дверь и задвинул грубо отесанный деревянный засов в паз на дверном косяке. Он стянул с себя рубашку. Высохшие лепешки грязи отваливались от ткани и рассыпались на полу в пыль. Эдгар огляделся в поисках какой-нибудь емкости для умывания, но нигде ее не обнаружил. Не зная, что делать с грязной одеждой, он небрежно сложил ее и оставил у двери. Затем переоделся в брюки-хаки, светлую хлопчатобумажную рубаху и темный жилет. Наскоро причесавшись, он собрал бумаги, которые привез доктору по поручению Военного министерства.

Когда Эдгар открыл дверь, при виде его ребятишки бросились вниз, прочь от дома. Мальчишка, торопившийся больше других, споткнулся, и остальные попадали на него сверху. Эдгар нагнулся, поднял одного из них, и, пощекотав, перекинул через плечо, сам удивляясь своему ребяческому настроению. Двое сорванцов встали рядом с ним, расхрабрившись оттого, что рук у длинного иностранца ровно столько, чтобы держать один пакет и одного визжащего мальчишку.

На лестнице Эдгар едва не врезался в шанского мальчика постарше:

— Мистер Дрейк, доктор Кэррол послал меня за вами. Он завтракает. — Он посмотрел на мальчишку, который висел кверх тормашками, свисая у Эдгара с плеча, и сердито сказал ему что-то на своем наречии. Ребятишки рассмеялись.

— Не сердись, — сказал Эдгар. — Тут виноват только я сам. Мы боролись...

— Боролись?

— Ладно, не бери в голову, — проговорил Эдгар, уже немного смущаясь. Он поставил мальчишку на землю, и вся компания упорхнула прочь, как стайка птиц, выпущенных из клетки. Оправив рубашку и пригладив волосы ладонью, он пошел следом за старшим мальчиком вниз по лестнице.

Выйдя на поляну, они остановились. Темно-синие тени из ночных воспоминаний превратились в пышные цветы: свисающие с ветвей орхидеи, розы, гибискусы. Повсюду летали бабочки, маленькие цветные лоскутки порхали в воздухе, как праздничное конфетти. На открытом месте дети играли с плетеным тростниковым мячом, сопровождая его непредсказуемые прыжки по неровной почве возбужденными криками.

Постояв немного, они двинулись дальше и, пройдя через кустарник, вышли на песчаный берег, где доктор Кэррол сидел за маленьким столиком, накрытым на двоих. На нем была накрахмаленная льняная рубаха с подвернутыми манжетами. Волосы были тщательно причесаны, он улыбался приближающемуся к нему настройщику. Эдгару сразу вспомнилась фотография доктора, которую он видел в Лондоне. Она была сделана лет двадцать назад, но он мгновенно узнал эти широкие плечи, волевую линию носа и нижней челюсти, аккуратную прическу и темные усы, теперь тронутые сединой. Было еще что-то общее с тем снимком — манера держаться, нечто скрытое во взгляде живых голубых глаз. Доктор протянул Эдгару руку.

— Доброе утро, мистер Дрейк. — Его рукопожатие было сильным, ладонь — шершавой. — Надеюсь, вы хорошо выспались.

— Доктор, я спал, как младенец. Пока какие-то ребятишки не обнаружили мое жилище.

Доктор рассмеялся.

— О, вам придется к этому привыкнуть.

— Надеюсь, что смогу. Я очень давно не просыпался от детских голосов.

— У вас есть дети?

— Нет, к сожалению, и никогда не было. Только племянники и племянницы.

Один из мальчиков подвинул ему стул. Река в этом месте текла быстро, унося в коричневой воде обрывки пены. Эдгар надеялся увидеть Кхин Мио, но доктор был один. Вначале ее отсутствие показалось ему странным, потому что ее тоже вызвали сюда из Мандалая. Он хотел спросить об этом у доктора, но вопрос неожиданно показался ему неудобным: во время их путешествия она ничего не говорила ему о том, зачем поехала с ним, а по прибытии слишком быстро исчезла.

Доктор жестом показал на пакет в руках Эдгара.

— Вы что-то привезли для меня?

— Да, конечно. Простите. Здесь ноты. У вас превосходный вкус.

— Вы его открывали? — изогнул бровь доктор.

Эдгар покраснел.

— Да, прошу прощения, наверное, я не должен был этого делать. Но... да, я сознаюсь, меня одолело любопытство, хотелось узнать, какую музыку вы запросили.