Дом с золотой дверью - Элоди Харпер

— Я не знала, что у тебя есть племянница, — отвечает Амара. — Для меня было бы честью познакомиться с ней.

— Тогда идем. — Юлия встает и, прежде чем пойти дальше, быстро проводит рукой по плечу Амары. — Я тебя представлю.

Амару впервые пригласили на частную территорию имения Юлии, и она понимает, какой чести удостоилась. Она идет следом на почтительном расстоянии, вдыхая запах лаванды; она знает, что эти побеги используются для ароматизации воды в бассейнах. Сад Юлии, который она только мельком видела из окон купальни, оказывается еще роскошнее, чем она себе представляла. По центру, под сенью деревьев, проложен длинный канал, и Амара видит извивающихся в воде серебристо-серых угрей.

— Ливия, дорогая, смотри, кого я привела.

Амара ожидала увидеть молодую женщину, может, даже почти девочку, но та, что поднялась со скамейки в тени колоннады, выглядит даже солиднее своей тетки.

— Кто это? — властным тоном вопрошает она и, выйдя на солнце, прикрывает глаза рукой.

— Адмиральская вольноотпущенная, Амара. Девочка, про которую я тебе говорила.

— Та гречаночка Плиния? О, какая радость! — Ливия лучезарно улыбается Амаре, в ее взгляде читаются любопытство и задор. — Я чуть не умерла от смеха, когда Юлия рассказала мне о тебе. Как тебе вообще удалось привлечь его внимание? Я и подумать не могла, что Плиний в состоянии оторвать глаза от свитка и заметить женщину.

Амара слегка краснеет, не зная, как ответить так, чтобы не оскорбить благодетеля.

— Я читала ему.

Ливия откидывает голову назад и разражается смехом, подобно мужчине, совершенно не думая о том, как она выглядит в этот момент.

— А ты опасное создание. — Она берет руку Амары и сжимает ее. — Я настаиваю, чтобы ты рассказала мне все в подробностях.

Ливия тащит Амару на скамью, нетерпеливо махнув Юлии.

— Во имя Венеры, ты не думала послать за вином?

Юлия вскидывает брови, но, к удивлению Амары, повинуется надменному требованию Ливии и жестом отдает приказ одному из ожидающих неподалеку слуг.

— Поверить не могу, что Юлия все это время тебя прятала, — продолжает Ливия, дружелюбно глядя на Амару, прежде чем вскинуть брови и искоса глянуть на свою тетю. — Хотя, может, и могу.

Юлия смеется:

— Теперь я ее привела, дорогая, так что не злись уж очень сильно.

— Вы обе хорошо знаете Плиния? — спрашивает Амара, слегка смутившись от подтруниваний, не понимая, над кем именно они смеются.

— Он добрый друг Юлии, — отвечает Ливия. — Да и я старикана очень люблю. Так что не тревожься, любовь моя! Мы не высмеиваем его. И к тому же, — она понижает голос до заговорщического шепота, — я никогда не сплетничаю. Что бы ты ни сказала, тебе это никак не повредит.

Это настолько неожиданное заявление, Амаре только и остается, что рассмеяться.

— Я так и думала, что вы поладите, — с улыбкой говорит Юлия.

По меньшей мере час Амара только и делает, что отвечает на бесцеремонные вопросы Ливии, а когда, слегка раскрасневшаяся от вина, возвращается домой, Руфус уже ждет ее. Он стоит у пруда, рядом Филос и Виталио, еще один его слуга. В руках Виталио сжимает плетеную корзину, никто не отдавал ему приказа поставить ее на землю.

— Я не ожидала увидеть тебя сегодня, любовь моя, — восклицает Амара и подбегает к патрону. Руфус целует ее и поднимает в воздух, сжав в жарком объятии. Амара чувствует, как близко к ним стоит Филос, хоть и не видит его. Руфус опускает ее на землю, но его руки по-прежнему лежат на ее талии.

— Разве мне не позволено сделать тебе сюрприз? — Руфус смотрит на нее сверху вниз, от улыбки в уголках его глаз залегли морщинки.

— Хоть каждый день, — произносит она, улыбаясь в ответ.

— Я намерен представить тебя одному очень дорогому мне человеку. — Руфус берет ее за руку и ведет к двери. — Мы пойдем к нему за стены города.

Филос и Виталио молча следуют за ним. Ювентус отступает в сторону, пропуская их, в присутствии хозяина Амаре нечего опасаться его ухмылок, тем более что его взгляд устремлен в пол. На улице Виргула кланяется им, когда они проходят мимо, Руфус приветствует ее, элегантно наклонив голову. Филос выдвигается вперед, и Амара, к своему огорчению, понимает, что, куда бы они ни направлялись, Филосу, видимо, было приказано идти впереди, а Виталио — сзади. Всю дорогу ей неизбежно придется смотреть на своего любовника.

Прохожие почтительно поглядывают на Руфуса и Амару, когда они идут мимо, им уступают дорогу. Амара понимает, что дело в Руфусе, не в ней, но его общественный статус озаряет ее надежным защитным ореолом. Перед Филосом никто не расступается. Единственная его задача — привлечь внимание других, чтобы они пропустили его хозяина. В резком солнечном свете его туника выглядит еще беднее, чем дома. Темная материя износилась на плечах; на спине небольшой шов, должно быть, прореха, которую Филос аккуратно зашил. Он идет с прямой спиной — Филос никогда не сутулится, как большинство рабов, — но без богатства и сопутствующей ему власти даже красивая внешность не дает Филосу преимущества. Амара, к своему стыду, понимает, что, не будь она уже влюблена в него, она бы едва обратила на Филоса внимание.

Они идут к Везувианским воротам, голубоватая гора медленно вырастает над крышами домов по мере того, как они приближаются. Это не главный торговый путь в городе, поэтому на улице достаточно места, чтобы спокойно идти по ней. Амара знает, что за этими стенами располагаются виноградники и виллы, территория роскоши за пределами Помпеев.

— К кому мы идем? — спрашивает Амара, стараясь подбавить в голос больше волнения и надеясь, что, куда бы они ни направлялись, Филос затеряется где-нибудь на заднем плане и день не будет омрачен чувством вины в различных проявлениях, которое она испытывает перед обоими мужчинами.

— Я не стану портить тебе сюрприз, — отвечает Руфус. — Придется тебе проявить терпение.

Они приближаются к окраине города, и на улице становится более тесно: люди выстраиваются в очереди перед лавками с едой, что расположились у ворот. Многие собираются в небольшие группы и общаются, кто-то, как Виталио, держит в руках корзинки. Амара и Руфус оказываются зажатыми между толпой зевак и ватагой детей, которые сидят на обочине и бросают камни в собаку на противоположной стороне дороги. Прежде чем Филос успевает расчистить им путь, какой-то человек с криком пересекает дорогу, хватает одного из мальчиков за ухо и тащит его обратно в очередь. Остальные дети разбегаются.

— Сегодня день, когда навещают мертвых? — спрашивает Амара, беспокойно оглядываясь на целые семьи, которые стоят в очереди. Руфус пожимает ее руку, но не отвечает.

Быстро миновав приятную тень арки, они оказываются на еще более широкой дороге. Вдоль нее выстроились гигантские надгробия и памятники, чья торжественность слегка умаляется расположившимися вокруг группками людей. Кое-кто подносит мертвым родственникам пищу и вино, но большинство просто болтают и едят. Амара и Руфус вслед за Филосом идут к семейному склепу, расположенному в виду городских стен. Это высокое квадратное сооружение, обращенное входом к дороге, внутри по кругу вдоль стены идет скамья, а сводчатый потолок защищает от солнца. В нишах в стене стоят маленькие раскрашенные статуэтки мертвых. Руфус останавливается и указывает на одну пару: