Перепутаны наши следы (сборник) - Наталья Симонова

Миновав опасный скверик, он свернул к своему двору и убедился, что не зря сделал этот пеший крюк, так как в парковочных карманах и вдоль тротуаров непроницаемыми рядами стояли автомобили всех марок и мастей. В подъезде и лифте Володя размышлял о том, как много идиотов вдруг село за руль. И попутно с удовлетворением отметил, что у него самого водительский стаж уже около тридцати лет – и тьфу-тьфу-тьфу – ни одной аварии. Так он добрался до квартиры, где его встретила Женька, младшая сестра жены.

– Здравствуй, Вовка, – приветствовала свояченица, целуя Володю в щеку.

– Привет, красавица. Маша дома?

– Нет пока, – не утешила Женька. – Звонила. Сказала, чуть задержится. Ты голодный?

– Поел бы чего-нибудь… Чуть задержится?

– Ну да…

«Ну и слава богу… – хмуро подумал он, переобуваясь в замшевые тапочки, купленные женой. – Хоть поем спокойно».

– А еще что сказала?

– Ничего… У них там, по-моему, гулеж какой-то. День рождения чей-то. Сказала, недолго.

– Ага, – кивнул. – А еда есть?

– Плова полная мультиварка, – заверила свояченица.

– Отлично, – одобрил Володя. «Вот вечно она так…» – без всякой последовательности неопределенно-неприязненно подумал о жене.

Он прошел в комнату, на ходу набирая Машин номер.

– Ну и где ты? – воскликнул нетерпеливо, едва дождавшись ответа. В трубке слышался гул голосов и всплески смеха. – Нам без тебя ужинать? – тут же добавил, стараясь придать интонации безобидную деловитость, чтобы Маша не обозвала его без церемоний, как она это умела, ревнивцем, занудой и домашним тираном.

– Конечно, ешьте! – благословила размягченная весельем жена. – Я тут на корпоративной днюшке… Но вообще-то скоро пойду уже.

– О господи – «на днюшке»! – передразнил Володя. – Мань, ну ты прям как тинейджер какой-то! Тебе ж сорок, Мань, не пятнадцать!

– Еще пока не сорок… – миролюбиво возразила жена.

Но он не упускал случая подчеркнуть не такой уж юный Машин возраст, так как самому было почти пятьдесят, а жене на десятку меньше. И в душе, скрывая это даже от себя самого, Володя давно комплексовал из-за разницы в возрасте. В последнее время он чувствовал себя каким-то старым и пусть нелогично, но убежденно обвинял во всем безмозглых коллег, тупых соседей, легкомысленную свою жену и даже дурищу свояченицу, которая имела нахальство быть моложе Володи почти на два десятилетия. Все они явно были как-то виноваты в его депрессии, в его плохом самочувствии, потому что как еще может себя чувствовать нормальный человек среди таких фриков!

Жена между тем расхохоталась в трубку.

– И что смешного? – скучно уточнил муж. – Не гогочи, как пэтэушница, – добавил наставительно, – веди себя прилично, соответственно возрасту.

– Зануда, – беззлобно высказалась Маша, явно больше занятая происходящим сейчас где-то там, вокруг нее, чем их разговором. – Звонишь-то чего?

– Я с работы пришел, – уныло объяснил Володя. – Думал, поедим по-семейному.

– Бедный кролик, – посочувствовала жена. – Ну хочешь, подожди меня минут тридцать. Я правда скоро выхожу.

– Ладно, подожду. Только ты там не задерживайся.

Когда Маша вернулась домой, Володя смотрел «Новости» по Первому каналу.

– Здравствуй, муж! – крикнула приподнято.

– Привет, – отозвался муж. – А чего ты так орешь?

– У тебя столько лапши на ушах – боюсь, не услышишь.

– Не ори, – проворчал Володя, отворачиваясь, – мешаешь президента слушать.

– Бла-бла-бла, – сказала Маша, глядя на экран телевизора.

– Сапоги сними, – скомандовал Володя. – Тащишься в комнату в сапожищах – мусорно от тебя.

– Это от него мусорно, – продолжала задираться жена, указывая на телик.

– Напилась – веди себя прилично, – не отрываясь от экрана, посоветовал муж. – Продолжайте, Владимир Владимирович, – кивнул он телевизору. – Я вас внимательно слушаю.

Маша пошла на кухню и включила по радио «Эхо Москвы».

– Вы ели? – крикнула опять через всю квартиру.

Из «детской» комнаты вышла Женька. В ее доме был ремонт, она пока жила у старшей сестры, расположившись в комнате Машкиной с Вовкой дочери Вики. Сама Викуля, едва закончив школу, вырвалась замуж и переехала к мужу.

– Ты чего орешь? – спросила Женька. – Не ели мы. Тебя ждем.

– А почему злые такие? – поинтересовалась Маша.

– Это ты себя не видела! – не задержалась Женька. – Только пришла – сразу на людей кидаешься, Вовке телевизор смотреть мешаешь. Слушай вон своих отщепенцев. А он пусть на своих гегемонов посмотрит спокойно.

– А ужин?

– Сейчас плов подогрею, – пообещала Женя, доставая тарелки. – Ты будешь?

– Ну давай, – вздохнула Маша, присаживаясь за стол. – Не могу я смотреть спокойно, как он каждый вечер перед этим зомбоящиком тупеет.

– Не смотри.

Маша уставилась в темное окно.

– Все-таки противно с тобой разговаривать, – заметила, так ничего и не разглядев за стеклом. – Ни уму ни сердцу.

Женя тоже села.

– А мне Вовку жалко. У него, по-моему, возрастной кризис. Смотри, как стал молодежь ругать, бедняга. Раньше такого не было.

– Я тоже не замечала. Тяжело с ним становится. Он как будто постарел раньше времени.

– Пройдет, – отмахнулась Женька, продолжая сервировать ужин. – Плов у тебя офигенный получился! – добавила, с чавканьем облизывая ложку.

– Вов, – позвала Маша, – ужин в комнату нести или ты к нам придешь?

– Иду! – откликнулся муж. – Сейчас. Три минуты…

– Увяз, – прокомментировала жена. – Как ему не противно?

– Да пусть. Может, так надо, – заступилась Женька.

– Да что надо-то? Тупеть и не думать?

– А ты-то думаешь? Тебе тоже сливают прожеванную инфу, только противоположную. И все. Думать не приходится никому.

– И ты, конечно, одна у нас такая – типа с мозгами? – разозлилась Маша.

– Я вообще не по этой части, – улыбнулась сестренка.

– Окей. Но про своего мужа я все-таки знаю лучше, чем ты. И меня беспокоит его ураганное опрощение.

– Брось. Ничего такого страшного. Был бы, как говорится, здоров.

– Ты своей беспринципностью задолбала.

– У меня ремонт, – напомнила сестра. – Мне идти некуда.

– Тьфу. Дурочка, – Маша обняла ее. – Я ж не о том.

В кухню вошел улыбающийся Володя.

– Покушаем? – уточнил простодушно-радостно.

– Поедим, – покривившись, отредактировала Маша, засовывая тарелку с пловом в микроволновку.