Пять дней - Дуглас Кеннеди

— Значит, это здесь? — спросила я.

— Третий этаж, вон те три окна, выходящие на улицу.

Окна были большие, что свидетельствовало о высоких потолках.

— Милое местечко, — сказала я.

— Две недели назад я тайком уехал в Бостон, чтобы осмотреть эту квартиру. Просторная, много света, воздуха. Отличный паркетный пол. Гостиная на всю длину здания. Большая спальня. В гостиной есть альков, где можно устроить маленький кабинет. Ванная и кухня не очень современные. Но риэлтор сказал, что можно поторговаться. Начальная цена — триста пять тысяч, но в прошлом году у продавцов сорвалась сделка, а они хотят побыстрее продать эту квартиру, и если я смогу заплатить двести шестьдесят пять наличными, она моя.

— А у вас есть такие деньги?

— Вообще-то есть. Я из тех рачительных экономов, которые ежегодно откладывают двадцать процентов от своего чистого дохода. На моем счете в банке примерно четыреста тысяч. Адвокат, с которым я консультировался в Портленде — Бат — слишком маленький городок, чтобы там с кем-то можно было обсуждать дела о разводе, — сказал мне, что если я оставлю Мюриэл дом в Бате, она будет не вправе претендовать на мои накопления. А у меня здесь есть один клиент, строитель из Дорчестера, и он сказал, что мог бы оборудовать стильную ванную и элегантную кухню, сделать косметический ремонт, отциклевать и заново покрыть лаком паркет всего за тридцать пять штук. После покупки квартиры, уплаты налогов и прочих расходов у меня на счете в банке еще осталось бы семьдесят пять тысяч.

— Но главное, вы бы жили здесь, где всегда хотели жить.

— Именно. Я даже мог бы перенести сюда большую часть своего бизнеса и, возможно, нанять кого-то в свое агентство на место Мюриэл… хотя, зная Мюриэл, я уверен, что она, скорей всего, настоит на том, чтобы остаться, дабы зарплату получать и не сидеть без дела… Что меня вполне устраивает. Она — компетентный работник.

— И когда вы переезжаете?

Я увидела, как плечи Ричарда напряглись, он плотно сжал губы.

— В жизни не все так однозначно, вы не находите? — спросил он.

— Пожалуй. Просто, раз уж вы все просчитали…

— У кого-нибудь когда-нибудь получалось «все просчитать»?

Я улыбнулась.

— Впрочем, вы абсолютно правы. На этот раз я действительно хочу сделать ход… сколь бы неприятно и отвратительно это ни было.

— Все мои разведенные знакомые в один голос утверждают, что особенно тяжело было решиться на развод. Но стоило им со своими супругами разбежаться в разные стороны, они удивлялись, почему не сделали этого гораздо раньше. Однако, по-моему, мой комментарий не к месту.

— Может, мысль о разводе тоже приходила вам в голову? — предположил он.

Теперь я напрягла плечи и поджала губы.

— В жизни не все так однозначно… как вы сами сказали.

— Пожалуй, теперь я переступил черту дозволенного.

— Значит, мы квиты. Честно говоря, я была бы рада оказаться на вашем месте.

— Простите, что нагрузил вас финансовыми подробностями сделки. Чистейшая глупость с моей стороны.

— Но ведь вы рассказываете все это мне потому, что до сих пор пытаетесь понять, способны ли пойти на такой шаг… Естественно, вас гложут сомнения. И я бы мучилась сомнениями, будь я на вашем месте, ведь это важное решение.

— Вы правы, но лишь отчасти. Рассказываю я вам все это еще и потому, что никто, даже мой самый близкий друг, капитан полиции, не знает о моих планах. И потому, что я могу быть с вами откровенным. И… а откровенничать с женщиной… в общем, в этом у меня мало опыта.

Я коснулась его руки:

— Спасибо за вашу откровенность.

Он накрыл мою ладонь своей:

— Это я должен вас благодарить.

— И я тоже вам глубоко признательна.

— За что?

— За то, что заставили меня раскрепоститься. На работе все считают, что я слишком сдержанна. Я со всеми любезна, со всеми поддерживаю профессиональные отношения и всегда осмотрительна. Дэн часто говорит мне то же самое: я скрытна, необщительна.

— Для меня это новость, — сказал Ричард, не выпуская моей руки.

— Вы меня еще не знаете.

— За несколько часов о человеке можно узнать очень много.

— Вот и я теперь знаю, что вы намерены купить эту квартиру.

Убрав руку с моей ладони, Ричард глянул на верхние этажи красновато-коричневого дома и, понизив голос почти до шепота, произнес:

— Надеюсь, так и будет.

«Почему должно быть иначе?» — хотела спросить я, но сдержалась и вместо этого просто сказала:

— Я тоже на это надеюсь.

Ричард снова обратил на меня свой взгляд:

— Итак… есть какие-нибудь мысли по поводу того, что нам делать дальше? То есть если, конечно, вы хотите…

— …продолжить прогулку? Нет, я хочу покинуть элегантную Коммонуэлс-авеню, вернуться в свой мерзкий отель и пойти на пятичасовой семинар об усовершенствованных методах колоноскопии… хотя сама я колоноскопию не делаю.

— Зато звучит так романтично.

Я рассмеялась, потом сказала:

— Если вы не против, я хотела бы теперь посетить музей или художественную галерею, ведь дома такой возможности у меня нет. И я предпочла бы посмотреть то, что не смогу увидеть в Мэне. Слышали про ИСИ?

— Новое здание на набережной?

— Точно. Я читала статью о нем в каком-то журнале. Институт современного искусства. Современный, авангардный, потрясный. И с видом на залив.

— Где конечно же полно людей в черном — современных, авангардных, потрясных.

— Ну… заодно поглазеем на местную городскую богему.

— Вы в вашем наряде прекрасно впишетесь в их среду.

— А вы, думаете, не впишитесь?

— Я в моем наряде буду смотреться там как самый занудный…

— Измените свой внешний вид, — сказала я, снова брякнув, не подумав.

— Что? — спросил он, глядя на меня в замешательстве.

— Измените. Коварный глагол, да? Если вам не нравится ваш наряд, смените его.

— И как вы себе это представляете?

— А вы как думаете?

Ричард поразмыслил с минуту. Потом сказал:

— Безумная идея.

— Но вы ведь ее не отвергаете?

— Что ж… «Изменить» рифмуется с «удивить». А удивить — значит…

— Может, это вовсе не так удивительно, как вам кажется.