Третья штанина - Евгений Алехин

…Так что моя сводная сестра, значит, решила-таки пересказать мачехе этюд о моих грязных приставаниях возле гладильной доски, а мачеха уже пересказала отцу этюд, пересказанный дочерью, плюс этюд, который у нас с мачехой произошел в гараже, и отец знал все мои карты, когда сказал:

– Хорошо тебе живется: своровал вина, нажрался, изнасиловал кого-нибудь.

Он смотрел на меня, наверное, видно было по моему лицу, как я прокручиваю этот замечательный документальный фильм о себе в голове. Он сказал мне, что я редкостное говно, и предложил извиниться перед сводной сестрой и перед мачехой.

– Вряд ли они хотят сейчас меня видеть, – предположил я.

Но он-то видел, что дело не только в этом.

– Ты еще и трус, – сказал папа и хлопнул дверью.

И наконец-то стало просторнее. А я откинулся на кровати, и мне было, с одной стороны, неприятно и одиноко, а с другой стороны, я прошел еще один этап, стал еще ближе к своей цели, я должен стать тверже металла. Все эти мысли смешивались с воспоминаниями о сегодняшнем дне, с воспоминаниями о нашей разбитой машине, о том, как папа ее выиграл. Я закрыл глаза и поместил свое сознание в темноту легкого похмелья. Потом уснул. И теперь дома со мной довольно долго никто не разговаривал. Даже еду себе я готовил отдельно, старался не попадаться никому на глаза и чаще бывать в гостях.

Мишину просьбу я так и не удовлетворил, и машину папа продал на запчасти, может, через месяц или чуть позже.

* * *

А пока прошло уже почти две недели с моего собеседования, но мне так и не позвонили. Плюнули на мои способности к ясновидению и на мой талант разбираться в людях, а из анкеты в лучшем случае сделали фигурку оригами. Я подумывал в эти дни все чаще о том, чтобы уйти в армию, но в военкомат, по ходу, еще не дошла бумага из института, они до сих пор не явились по мою душу, а сам я не собирался содействовать системе. Если бы они приехали и поймали меня возле дома, тогда да, тогда – романтика. И когда безделье и осуждающие взгляды домашних вконец осточертели, меня осенило: я должен хотя бы недолго поработать грузчиком. Я должен зарабатывать деньги честным трудом, силой зарабатывать.

– Вы хотите на постоянную работу?

– Если есть возможность.

– Сначала мы можем взять на временную работу, без оформления. Если за три месяца вы проявите себя как ответственный работник, мы будем рассматривать вашу кандидатуру. Возможно, примем в штат.

– Что ж, это тоже меня устраивает.

– Временные рабочие получают пятнадцать рублей в час.

Пятнадцать умножить на восемь – равняется сто двадцать. Сто двадцать умножить на двадцать рабочих дней – получается две тысячи четыреста. На двадцать один рабочий день – две тысячи пятьсот двадцать. Почти то же самое, что и чайники продавать, только без процентов.

– Это примерно две тысячи пятьсот в месяц.

– Да, я так и посчитал. Меня это устраивает.

– Плюс мы предоставляем возможность переработок.

– Я непременно ею воспользуюсь.

Забегая вперед, скажу, что я не воспользовался этой возможностью ни разу.

– Когда вы готовы приступить к работе?

– В любой день. Завтра.

– Тогда завтра в восемь. Не опаздывайте. А сейчас можете спуститься на склад и посмотреть ваше будущее рабочее место.

Это было самое начало апреля. Я вышел с территории и решил пройтись пешком, к тому же день был солнечный и приятный. Нужно разобраться, теперь у меня есть какая-никакая работа, я достойный и полезный для общества человек. Человек подневольный и лишенный возможности спать сколько влезет, обремененный обязанностями и необходимостью общаться с сослуживцами. Когда я шел по дороге, а я шел по левой стороне, как порядочный пешеход, на правой стороне остановилась машина. Оттуда кто-то замахал руками. Я был один, один стоял здесь, на дороге, так что, видимо, мне махали. Потом дверца открылась, и меня позвали:

– Иди сюда, подвезем!

Это оказалась та самая женщина из отдела кадров, с которой я разговаривал несколько минут назад.

– Привет, – сказал водитель, видимо, ее муж.

Тут, в машине, она была не такая серьезная, как у себя в кабинете. Она спросила, живу ли я на Металлплощадке, я сказал, что да, и она сказала, что они едут за каким-то человеком, который тоже живет там. Они меня довезли до самого моего дома, им это было почти по пути. И женщина напомнила мне весело:

– Завтра в восемь на «Талинке», не проспи.

Потом я заметил, что все, кто работали на «Талинке», произносили это слово, делая ударение на «а», но все мирные граждане, потреблявшие эту газводу и минералку, делали ударение на «и». И в рекламе говорилось с ударением на «и». Эта «Талинка», в общем, находилась довольно близко к моему дому, и все временные грузчики жили в моем пригороде, большинство из них даже раньше учились в той же школе, что и я, только классов на пять-шесть старше. Один из них даже был сыном моей учительницы по литературе, но его уволили за хамство и пьянство через два дня после моего прихода.

Так что вот он я, самый молодой временный грузчик на заводе по производству безалкогольных напитков. На мне старые кроссовки и джинсы с заплаткой, рваная толстовка и тряпичные перчатки. Я ни с кем не разговариваю, хотя здороваюсь со всеми. Я сплю все свободное время, потому что ночами я читаю книги – оттачиваю свой ум. Но только приезжает машина, как я вскакиваю и с такими же отличными ребятами, как я, нагружаю фуру упаковками газводы. Полтора литра в бутылке, шесть бутылок в упаковке. В каждую руку по упаковке, и оттаскиваешь к концу фуры. Потом фура наполняется газводой, газвода отправляется в область. А я сплю, сидя в нашей подсобке для временных, пока другие играют в карты.

– Он ленивец, – сказал про меня один парень, когда я спал так третий день подряд, – он все время спит.

Это было самое добродушное высказывание.

– Нет. Он лохмачес, – сказал про меня другой парень, не столь добрый, тоже новенький. Я уже успел обрасти к тому времени. Все обрадовались этому погонялу.

– Только лучше залупачес, – сразу заметил прозорливый парень в оспинах.

– Да тролль он самый настоящий, – сказал про меня парень лет двадцати трех, похожий на гоблина, Андрей. Его называли Дрюпа. Я его сразу невзлюбил. Когда он назвал меня троллем, я приоткрыл глаз и запомнил его, я запечатлел его таким, какой он был, длинным, жилистым гоблином, вот человек, который теперь никогда не вызовет во мне симпатии.

Работать грузчиком мне даже понравилось. Только слишком много я думал о своей бывшей девушке, пока грузил газировку в «КамАЗы». В первую же мою пятницу был аванс, я выпил пару бутылок пива сразу после работы, помылся дома и поехал прогуляться в центре города. Конечно, ноги тут же привели меня прямиком к ее дому. Просто дружеский визит, сказал я, пойдем гулять.