Беглянка - Элис Манро

Они выехали из города около полуночи: Гарри – за рулем, Дельфина с ним рядом, а Лорен с Айлин – сзади. Небо было ясным, упавший с деревьев снег не таял и лежал белым ковром вокруг стволов и на скалистых уступах вдоль шоссе. Гарри притормозил у моста.

– Выходим.

– Здесь нас могут увидеть, – возразила Айлин. – Вдруг кто-нибудь остановится посмотреть, чем мы тут занимаемся?

Гарри снова завел двигатель. Они свернули на первую же проселочную дорогу, вышли из машины и двинулись вдоль берега, заросшего кружевными кедрами. Снег под ногами чуть похрустывал, хотя и лежал на сырой, размякшей земле. У Лорен под пальто была только пижама, а на ногах – ботинки, надетые по настоянию Айлин.

– Может, здесь? – спросила Айлин.

– Слишком близко к дороге, – ответил Гарри.

– Не так уж и близко.

Год назад Гарри бросил работу в общественно-публицистическом журнале – перегорел. И купил в собственность еженедельную газету в городке, что запомнился ему с детства. Когда-то у его родителей была на здешнем озерце дача, а в местной гостинице он впервые попробовал пиво. В первое же воскресенье после приезда он повез Айлин и Лорен туда поужинать.

Но бар оказался закрыт. Гарри с Айлин пришлось довольствоваться водой.

– Как же так? – удивилась Айлин.

Гарри, вопросительно подняв брови, взглянул на хозяина гостиницы и по совместительству – официанта.

– Воскресенье? – спросил он.

– Лицензии нет.

Хозяин говорил с сильным акцентом – и, как могло показаться, довольно пренебрежительно. Одет он был в рубашку с галстуком, кардиган и брюки – все какое-то рыхлое, жеваное, потрепанное, будто эта одежда, как вторая кожа, росла, увядала и старилась вместе со своим владельцем.

– Раньше такого не бывало, – заметил Гарри, но ничего не услышал в ответ и заказал всем по ростбифу.

– Сама любезность, – процедила Айлин.

– Типичная манера европейцев, – объяснил Гарри. – Они считают, что не обязаны все время улыбаться.

Он стал перечислять, что здесь осталось прежним: высокие потолки, ленивый вентилятор, даже картина на стене – мрачное изображение охотничьей собаки, несущей в зубах птицу с оперением цвета ржавчины.

В обеденный зал вошли новые посетители. Целый клан. Девчушки в лакированных туфельках и платьях с крахмальными оборками, малыш, едва научившийся ходить, помертвевший от стыда подросток в выходном костюме, многочисленные родители и родители этих родителей: тощий, рассеянного вида старик и – в инвалидном кресле – кособокая старушка с приколотым к корсажу букетиком. Разодетые в цветастые платья женщины, все как на подбор, габаритами были вчетверо больше Айлин.

– Годовщина свадьбы, – шепнул Гарри.

На пути к выходу он остановился, представился, познакомил весь клан со своими родными, сообщил, что теперь заведует местной газетой, и поздравил собравшихся. Испросил разрешения записать, кого как зовут. Широколицый, загорелый, с блестящей каштановой шевелюрой, Гарри выглядел очень моложаво. От него исходила атмосфера благополучия и доброжелательности, передавшаяся всем, кто сидел за столом, кроме разве что смущенного подростка и престарелых супругов. Гарри спросил, сколько эти двое уже вместе, и ему ответили: шестьдесят пять лет.

– Шестьдесят пять лет! – воскликнул Гарри, внутренне содрогаясь.

Он спросил, можно ли поцеловать невесту и, поскольку та отвернулась, коснулся губами отвисшей мочки уха.

– А теперь ты поцелуй жениха, – обратился он к Айлин.