Дочь есть дочь - Мэри Вестмакотт

– Ужасно – тринадцать детей! – сказала Сэра. – Какая у тебя интересная семья, Эдит. Я о ней с самого детства наслышана!

– О да. Я вам много чего рассказывала. А вы такая серьезная малышка были, все со вниманием слушали. Да, кстати, вчера приходил ваш молодой джентльмен, мистер Ллойд. Вы его видели?

– Да, мы встретились.

– Возмужал, ничего не скажешь, загар у него красивый. Вот что значит в чужих краях побывать. А достиг он чего-нибудь?

– Да не особенно.

– Ах, как жаль. Напору у него маловато. В этом-то и дело.

– Возможно. Как ты думаешь, мама скоро придет?

– О да, мисс Сэра. Она приглашена на обед. Значит, придет переодеться. Если вы спросите меня, мисс Сэра, то я скажу, что ей бы лучше по вечерам дома посидеть. Уж больно она суетится.

– Ей, наверное, это нравится.

– То сюда, то туда, – фыркнула Эдит. – Не к лицу ей.

Такая была спокойная леди.

Сэра резко обернулась. Последняя реплика Эдит пробудила у нее какие-то воспоминания. Они повторила задумчиво:

– Спокойная леди… Да, мама была спокойной. И Джерри так сказал. Как странно, что она так изменилась за последние три года. Ведь изменилась, правда, Эдит?

– Иногда мне кажется, что ее подменили – совсем стала другая леди.

– Да, ее не узнать. Ведь она была… – Сэра прервалась на полуслове и задумалась. – А как ты думаешь, Эдит, матери продолжают любить детей всю свою жизнь?

– Конечно, мисс Сэра. Иначе это было бы против их естества.

– Но разве естественно продолжать любить своего ребенка, который уже вырос и живет отдельно? Животные вот не любят.

– Так то животные! – возмутилась Эдит. – А мы христиане. Так что не говорите, чего нет. Как говорят в народе: сын – он твой, пока не женат. А дочь есть дочь, до скончания дней.

Сэра засмеялась.

– Я знаю многих матерей, для которых их дочери – острый нож, и многих дочерей, которым на матерей наплевать.

– Я на это скажу, мисс Сэра, что ничего тут хорошего.

– Но такие отношения намного здоровее, Эдит. Так, во всяком случае, утверждают наши психологи.

– Значит, у них мозги набекрень.

– А я, – задумчиво произнесла Сэра, – всегда очень любила маму, и не как мать, а как человека.

– Да и матушка ваша вам предана всей душой, мисс Сэра.

Сэра ответила не сразу. Потом задумчиво протянула:

– Не уверена…

Эдит негодующе фыркнула:

– Да знали бы вы, что с ней было, когда вы в четырнадцать лет заболели воспалением легких…

– Так то – четырнадцать лет! А сейчас…

Обе услышали звук ключа.

Эдит сказала:

– Вот она идет.

Энн пулей ворвалась в комнату, срывая на ходу яркую шляпку с разноцветными перьями.

– Сэра! Приятная неожиданность! Ах, дорогая, эта шляпка жмет мне голову. Который час? Я ужасно опаздываю. Мы условились с Лейдсбери в восемь встретиться у Чалиано. Пойдем ко мне в спальню, мне надо переодеться.

Сэра послушно последовала за матерью.

– Как Лоуренс? – спросила Энн.

– Очень хорошо.

– Ну и прекрасно. Я не видела его целую вечность, да и тебя, следовательно, тоже. Надо нам как-нибудь встретиться. Например, в театре «Коронейшн», все очень хвалят их последнее ревю.

– Мама, мне надо с тобой поговорить.

– Слушаю, родная.

– Ты не можешь оставить свое лицо в покое и выслушать меня?

Энн удивилась:

– Да что с тобой. Сэра? Ты чем-то очень встревожена.

– Я хочу с тобой поговорить, мама. Это серьезно. Речь пойдет о Джерри.

– О! – Энн опустила руки. Лицо ее выразило внимание. – О Джерри?

Сэра пошла напролом:

– Он хочет, чтобы я оставила Лоуренса и поехала с ним в Канаду.

Энн вздохнула, потом еще раз. И небрежно бросила:

– Какой вздор! Бедный Джерри! Даже нет желания обсуждать эту нелепицу.

– С Джерри все в порядке, – отрезала Сэра.

– Я знаю, он всегда тебе нравился. Но подумай сама всерьез, милая, не стала ли ты теперь намного взрослее, чем он?

– Не очень-то ты мне помогаешь, мама. – Голос Сэры чуть дрогнул. – Для меня это очень серьезно.

Энн заговорила неожиданно резко:

– Не хочешь же ты сказать, что серьезно относишься к подобной чепухе?

– Именно.

– Но это просто глупо, – сердито сказала Энн.

– Я всегда любила Джерри, а он – меня, – твердо заявила Сэра.

Энн рассмеялась.

– О дитя мое!

– И мне не следовало выходить замуж за Лоуренса.

Это была с моей стороны величайшая ошибка.

– Все утрясется, – миролюбиво заметила Энн.

Сэра встала и нервно заходила по комнате.

– Я не могу больше. Не могу. Моя жизнь – форменный ад.

– Не преувеличивай, Сэра, – сказала Энн не без сарказма.

– Он – чудовище, безжалостное чудовище.

– Но он любит тебя, Сэра!

– Зачем я это сделала? Зачем? На самом деле мне никогда не хотелось выйти за него замуж. – Неожиданно она резко повернулась лицом к Энн. – Если бы не ты, я бы никогда за него не вышла.

– Если бы не я? – Энн даже покраснела от возмущения. – При чем тут я?

– Это твоих рук дело! Твоих!

– Напротив, я тебе все время твердила, что ты должна сама решить этот вопрос.

– Ты убедила меня, что это будет хорошо.

– Что ты несешь. Сэра! Напротив, я напомнила тебе, что у него плохая репутация, но ты рискнула.

– Да, знаю. Но все дело в том, как ты об этом сказала. Будто бы это Пустяк какой-нибудь. Так, между прочим, невзначай… А сами по себе слова были верные. Но ты хотела, чтобы я вышла за него. Да, да, хотела, мама. Я знаю, что ты хотела. Почему? Тебе не терпелось освободиться от меня?

Энн гневно глядела в лицо дочери.

– Ну, Сэра, такого я от тебя не ожидала!

Сэра приблизилась вплотную к матери. Глазами, казавшимися на бледном лице огромными и очень темными, она вглядывалась в ее лицо, словно старалась отыскать в нем истину.

– Я знаю, что это так. Ты хотела, чтобы я вышла за Лоуренса. А сейчас, когда выяснилось, что я промахнулась, сейчас, когда я беспредельно несчастна, тебе и дела нет. Иногда мне даже кажется, что ты довольна…