Паприка - Ясутака Цуцуи

* Нома Хитонэ (1901-1979) – японский художник, выпускник Токийского института искусств. Известен картинами маслом и иллюстрациями к произведениям на страницах газет.

** Бренд говядины. В Кобэ впервые начали выращивать быков на мясо под основных потребителей – европейцев, когда этот город стал одним из пяти портов, открытых для захода иностранных кораблей и создания поселений иностранцев.

Официант принес кофе, и она положила МКД в карман.

– Сами по себе склоки внутри коллектива не редкость,- сказал Носэ, когда официант вышел.

– Согласен,- кивнул Конакава.

«Все это понятно. Вот только что мне при этом делать?» – подумала Ацуко и спросила вслух:

– И как мне быть в такой ситуации?

– По-хорошему, надо бы открыть правду другим членам попечительского совета и влиятельным членам совета института и тем самым привлечь их на свою сторону,- как ни в чем не бывало посоветовал Носэ.- Письма не годятся. Лучше по телефону. А еще лучше – лично.

Где же взять время? Ацуко вздохнула.

– Сдается мне, Кацураги и Инуи в доле с людьми из "Токио электронике Гикэн«,- высказался Конакава.- Если ревизор, этот Ямабэ, пляшет под дудку замдиректора, проверкой бухгалтерских книг можно легко вывести их на чистую воду.

– Вы оба,- с досадой в голосе произнесла Ацуко,- говорите о совершенно непосильных для меня задачах.

– Разумеется, мы поможем,- улыбнулся Носэ. Его увлекали новые события, и Ацуко это придавало уверенности.

– Кстати говоря, госпожа Тиба… нет, Паприка,- не убавляя серьезности в голосе, заговорил Конакава и достал из папки фотографию.- Посмотри на это здание.

– Посольство. Помните, из вашего сна? – Что-то важное всколыхнулось в памяти Ацуко.- Выходит, это здание существует?

– А вы… не помните?

– Кажется, припоминаю, но…- Ацуко заметила на фотографии вывеску и обомлела.- Больница Инуи. Я только однажды проезжала мимо на машине. Но само здание толком не запомнила.

– Дело в том, что я тоже вчера впервые оказался перед ним. Оно показалось мне странным, и я решил сделать несколько снимков.- Все это время Конакава не отводил взгляда от лица Паприки.- Вот оно как. Выходит, Паприка, то был не мой сон, и твоя память не попала ни в него, ни в коллектор.

– Наверное, тот сон – из МКД Инуи и Осаная,- заключила она.

– Но ведь они, по идее, должны были крепко спать. Получается, они одновременно нацепили «Дедалы»… Интересно, чем они занимались?

– Если изображение из МКД появляется в коллекторе, они, в свою очередь, могут при работающем коллекторе следить за процессом лечения. Ведь так?

– Помните, я ненароком вскрикнула, когда увидела Инуи в вашем сне?

– Да, он тоже тогда весьма удивился.

– Они уже знали, что на МКД не установлена защита, и догадались, что могут подключиться к моему коллектору. Причем не только подсматривать, но и проникать в сон. Вот только, как и с применением коллектора для глубокого проникновения, им нужно либо крепко спать, либо быть под гипнозом.

– Выходит, теперь они могут мешать твоим сеансам на дому? – обеспокоенно поинтересовался Носэ.- Пусть это лишь подключение к чужому сну – но они наверняка же тренируются.

– Да. Но именно тут возникает хорошая возможность для контратаки. У нас тоже есть МКД, и я лучше них умею проникать во сны под гипнозом. Вот только прежде, чем контратаковать, хорошо бы еще знать, для чего они используют МКД.

– Этот Морио Осанай – он живет в твоем доме на пятнадцатом этаже, верно? – спросил Конакава. Уставившись в потолок, он задумался.

– Да.

– Значит, это его я видел как-то раз в лифте. Симпатичный мужчина.

– Ты это к чему? – осведомился Носэ, удивляясь интересу Конакавы к Осанаю.

– При первом сеансе у Паприки я был ошеломлен, когда во сне увидел крупным планом лицо совершенно незнакомого мне человека – Сэйдзиро Инуи.

– Я тоже удивилась,- сказала Ацуко.- Думала, господин Конакава с ним знаком.

– Он еще так ехидно улыбался,- заметил Конакава и многозначительно посмотрел на Ацуко.

– Да, я впервые видела лицо замдиректора таким нежным и сладким.

– Нежным? – Конакава от удивления склонил голову набок.- Это как посмотреть. Мне кажется, улыбка у него была довольно похотливой.

– В каком смысле? – Ацуко не догадывалась, что имел в виду Конакава.

– На втором сеансе этот Сэйдзиро Инуи лежал в моем сне на кровати рядом со мной.

До Ацуко постепенно начало доходить.

– Получается, мы видели изображение МКД того… кто спал вместе с Инуи?

– Судя по типу, мне кажется, они гомосексуалисты,- тихо произнес Конакава.

– Правда? – округлив глаза, воскликнул Носэ. Он знал, что Конакава такими вещами не шутит.- Фу!

– Просто вы, господин Носэ, не знаете, какой Осанай милашка,- заметила Ацуко, начиная верить в проницательность Конакавы.- Все это наводит на разные мысли. Например, выражение лица Осаная в последнее время стало напоминать Инуи.

– Говорят, влюбленные внешне похожи. Что же это? Они совокупляются, нацепив МКД? – поинтересовался Носэ. По лицу было видно, что это его раздражает.

«Кто бы сомневался, что для влюбленных гомосексуалистов так даже сладострастнее,- рассуждала Ацуко, вспоминая свой опыт с Косаку Токидой при испытаниях психотерапевтической установки.- Под воздействием „Дедала“ любая тайная связь, будь то гомосексуализм или что-то иное, только усугубится, превратится в мрачную страсть. Носэ – по аналогии с тем эротическим чувством, что он испытал во время проникновения Паприки в его сновидение,- видел такой же сон, что и влюбленные. Теперь он представляет, какое сладострастие они испытывают, и это его угнетает».

– А потом становится и не обязательно спать рядом. В силу анафилаксии получается проникновение в сны друг друга дистанционно.- Ацуко объяснила мужчинам понятие анафилаксии, иными словами – реакции повышенной чувствительности к антигену.

– Ого! Это вроде моей аллергии на медуз,- вставил Носэ.- В студенчестве меня обожгла медуза, и с тех пор у меня на них аллергия. Даже на небольшом расстоянии. А с недавних пор даже не могу их есть.

– Да, что-то в этом роде.

– Так, изначально МКД было шесть штук,- размышлял вслух Конакава.- Один у тебя. Один затянуло в голову Химуро. Значит, у тех на руках еще четыре.

– Эх, еще бы парочку таких,- мечтательно произнес Носэ,- и мы бы с Конакавой тебя подстраховали. Поди, в одиночку-то придется несладко. Их же двое. А мы в случае чего могли бы прийти на помощь.

– Я не имею права впутывать вас в это опасное дело,- сказала Ацуко, не ожидавшая услышать от Носэ таких слов.- Но за готовность помочь – спасибо.