Не доверяйте кошкам! - Жиль Легардинье

— Нет проблем, — отвечает Дени.

Повсюду носятся люди. Техник проверяет микрофон, кто-то расставляет цветы в углах эстрады. Мы выкладываем птифуры на длинный стол. Внезапно появляется мэр, как обычно, с трехцветной лентой через плечо. Он приветствует всех с улыбкой перманентного кандидата. За ним шествует мадам Дебрей. Она никому не пожимает руку. Внимательно проверяет, все ли готово к началу шоу. На этот раз платье у нее голубое, такое же элегантное. Она держит в руках свою знаменитую сумочку, на ее груди переливается колье.

Мадам Дебрей стоит как раз в том месте, куда я должна поставить свой поднос с птифурами. Я никогда еще не видела ее так близко. Черты лица резкие, но внушают почтение. Ее взгляд скользит по мне, даже не споткнувшись. Я зачарованно смотрю на колье. Разумеется, бриллианты настоящие.

Она устремляется к мэру:

— Жерар, нельзя ли прибавить света? Мне кажется, здесь темновато.

Мэр поворачивается к муниципальным служащим:

— Ребятки, можете принести пару прожекторов?

Те тут же бросаются на поиски. Мадам Дебрей с видом императрицы продолжает:

— Эстраду тоже нужно осветить, она выглядит уныло.

Глядя на них, не сразу поймешь, кто тут народный избранник. Она не стесняется давать мэру указания, словно они одни, и он спешит их выполнить.

Дени возвращается с последним подносом. Он подходит поздороваться с мэром, затем с мадам Дебрей, которая словно не замечает его протянутой руки.

— Пойдем, Жюли, мы все сделали.

По возвращении в булочную меня ждала неприятность. Я пропустила визит месье Калана, но мадам Бержеро разнервничалась вовсе не из-за этого. Она слушает одну из покупательниц, которая говорит:

— Мне рассказала об этом дочка. Она лейтенант комиссариата. Вчера его допрашивали четыре часа. Ему грозят крупные неприятности.

Я испугалась, что речь идет о Ксавье. Кто-то узнал про его машину? Я сдамся властям и скажу, что именно я — мозг операции. А когда через двадцать лет выйду из тюрьмы, первым делом поймаю и эпилирую кота, поскольку уверена, что выдал нас он.

Мадам Бержеро возмущена как никогда. А ведь ей чего только не доводилось слышать…

— Представляешь, — обращается она ко мне, — тот менеджер с красной машиной, что живет по соседству, который ездил помогать несчастным африканцам…

Не закончив, она поворачивается к покупательнице:

— Расскажите лучше вы, мадам Мерк, у меня это вызывает отвращение.

— Ну так вот, он вовсе им не помогал. Судя по всему, он где-то вычитал, что один тип сделал себе состояние в Нигере, продавая разноцветные шоколадные драже, похожие на таблетки. И наш мерзавец подхватил идею. Он разъезжал по Сенегалу, представляясь врачом. Красные драже выдавал за таблетки от дизентерии, синие — для зачатия, зеленые — для роста детей. Он продавал эти «лекарства» по цене их двухмесячной зарплаты. Все служащие комиссариата хотели набить ему морду. Эту гнусную аферу раскрыли сотрудники Красного Креста и передали его властям.

Хоть я и девчонка, окажись он рядом, я бы показала ему где раки зимуют! А я еще старалась быть с ним приветливой! Всегда следует доверять своему первому впечатлению о людях. Он — подлый тип. И, надеюсь, получит по заслугам.

Мадам Бержеро разгневана еще и потому, что этот мелкий жулик повсюду раструбил о своей «гуманитарной» миссии. Внезапно до нее доходит:

— Так вот откуда у него новая машина! Вот увидите, он купил ее на деньги, украденные у этих бедняг!

Не скрою, что в последующие дни мы постарались сделать ему соответствующую рекламу. Но самое интересное случилось, когда он пришел к нам за хлебом…