Наших бьют! Кровавый спорт, американская доктрина и водоворот тупости - Хантер С. Томпсон

Бывают дни, когда беды валятся со всех сторон, словно вас гонит через переполненную автостоянку стая гнусных бродячих псов, и вы точно знаете, что они хотят загрызть вас, но не знаете почему. Или как если бы вас пришибло крылом, только что отвалившимся от военного реактивного самолета, у которого кончилось топливо. Ситуация в мире стала настолько нестабильной, что бедствия, которые два года назад казались невообразимыми, сегодня выглядят почти обыденно. Это не наша вина, но мы живем в страхе, и так же живут профессиональные спортсмены.

Это, а также многое другое я понял, выполняя недавно задание на Гавайях, где я освещал марафон и оценивал новейшее спортивное снаряжение Nike. А еще по своему обыкновению ворчал, напряженно вслушивался в реплики каких-то людей и закидывался непомерными дозами спиртного по вечерам, когда солнце тонет в океане где-то в стороне Японии. В такие вечера я подолгу общался с игроками, тренерами и одним ректором университета, которому приходится чуть не ежедневно разбираться с этими страхами.

Мой старый друг Джун Джонс, главный футбольный тренер университета штата, рассказал мне, что все больше его молодых игроков, как чумой, заражаются боязнью собак.

— Собак? — переспросил я. — Странно — на этих островах полно собак, их здесь тысячи.

— Знаю, — ответил он. — Они плодятся, как тараканы, ненавижу их!

Я засмеялся.

— Не глупи, Джун! Ты хочешь сказать, что футбольная команда Гавайского университета все эти годы загибалась, потому что игроки боятся собак?

— Нет же! — встрепенулся он. — Дело не только в собаках — почти половина моих первокурсников считают, что непременно погибнут, если полетят на самолете.

— Ну и что здесь странного? — не понял я.

Он молча посмотрел на меня, отвернулся и пошел прочь.

Я хотел сказать ему, что пошутил относительно того, что футбольная команда загибается (на самом деле все в точности наоборот: Гавайи создали новый тип спортивной школы с ускоренным обучением футболу, но об этом позже), однако в этот момент меня отвлекли две женщины из России, обе очень маленького роста. Они со смехом заявили, что хотят кое-что мне показать.

И им было что показать. У женщин была золотая русская монета с моим лицом, отчеканенным на ней. Я был совершенно потрясен этим, но скоро пришел в себя. То были победительницы марафона прошлого года, девушки из Санкт-Петербурга, крайне впечатляющие маленькие красотки, которые обвели меня вокруг пальца. Я даже знал их имена, но эта невероятная золотая монета в одно мгновение превратила мой мозг в яичницу.

— Не волнуйся, — мягко сказала мне одна из них. — Мы тебя прощаем. Встретишься со мной завтра на финишной черте, и я подарю тебе большой русский поцелуй.

— А где Шон Пенн? — спросила другая. — Я хочу поцеловать его!

— Забудь об этом, — сказал я ей. — Шон отправился в Ирак, может быть, навсегда.

— Да и пусть! — вмешалась первая девушка. — Кому нужен этот долбанутый Шон Пенн?! Я лучше собаку поцелую!

Я улыбнулся и пожелал им доброй ночи, так как у нас оставалось еще несколько часов сна перед забегом. В благоуханном Гонолулу наступила ночь.

Около четырех утра — за час до начала состязания — мы были на стартовой линии, но к тому времени это место уже успело превратиться в сумасшедший дом. Половина бегунов явно провела на ногах всю ночь, не сумев заснуть, но их слишком колбасило, чтобы разговаривать. В воздухе клубились зловонные пары человеческих испражнений и вазелина. К пяти часам были сформированы огромные колонны бегущих — напротив ряда биотуалетов, организованных президентом марафона доком Барахалом и его людьми. Диарея перед пробегом — обычный кошмар подобных состязаний, и Гонолулу не исключение. Существует множество уважительных причин, чтобы отказаться от участия в забеге, но расстройство желудка не входит в их число. Финишируют ли они? Вот в чем вопрос. Все хотят получить майку «добежавшего до финиша». О победе не думает никто, кроме очень немногих: Мбарака Хусейна, Джимми Муинди. может быть, Ондоро Осоро. Это настоящие спортсмены-бегуны. И для них это настоящее состязание.

Остальные участники забега выстроились в ряды позади профессионалов — они стартуют не сразу. Лучшие бегуны Кении уже находятся, считай, на полпути к финишу, а позади них еще толпятся 30 000 человек, бросающих на землю свои тюбики с вазелином и подбирающихся к стартовой линии. Все они понимают, что даже мельком не увидят победителя, когда пробег будет закончен, и не получат его автограф на банкете.