Утешители - Мюриэл Спарк

– Я бы не стала придавать большое значение словам Элеоноры, – заметила в ответ Каролина, едва удержавшись от того, чтобы сообщить ему, что Элеоноре еще в колледже нравилось посылать самой себе любовные письма. Удержалась же она лишь потому, что не очень верила в правдивость этой информации.

– Мой дальнейший опыт подтвердил ее утверждения. Дальнейшие мои расследования доказали, что Хогарт – главный сатанист Великобритании. Человек должен говорить, опираясь на собственный опыт и открытия. В этом отношении вы, Каролина, не составляете исключения. Ваш своеобразный опыт в меньшей степени поддается объяснению, нежели мой: у меня имеются доказательства – разбитые гипсовые статуэтки, общеизвестная практика сатанизма, черный пес. Если б вы только вникли в предмет чуть основательнее, вы бы увидели, что я прав.

Таким путем он пытался заручиться пониманием со стороны Каролины и все больше напоминал ей требовательного кредитора. «А все потому, – сказала она себе, – что я прошлой осенью обратилась к нему с моей бедой. Он разыграл тогда старого друга и теперь хочет того же от меня, но я на это неспособна».

И она сказала:

– Вы просите меня поверить в невозможное; ваши утверждения либо соответствуют правде, либо нет; я сомневаюсь и не могу их принять. Но мой собственный опыт не требует, чтобы кто-то в него поверил. Можете называть мой опыт заблуждением, мне это безразлично. Я всего лишь фиксирую мои открытия.

Каролина последнее время размышляла о Лоуренсе и его нелепом убеждении, будто его бабушка несколько лет возглавляла шайку, контрабандой провозившую бриллианты. Думала она и о Бароне с его нелепой верой в магические способности Мервина Хогарта. Барон начинал обнаруживать нездоровое сходство с Элеонорой. Она думала об Элеоноре с ее привычкой походя разбрасывать безответственные и бездоказательные обвинения. Каролина обнаружила, что подлинные факты повсюду затушевываются. Она сознавала, что книга, в которой она действует, все еще пишется. Теперь она обдумывала сюжет про себя, отмечая факты по мере их накопления. В ее распоряжении уже имелись записи голосов, и записи эти она изучала очень внимательно. Ощущение того, что ее вписывают в роман, было тягостным. Она оставалась в неведении о постоянном своем влиянии на развитие сюжета и мечтала, чтобы роман поскорее закончился, понимая, что ей самой повествование станет внятным лишь после того, как она наконец окажется за его рамками, одновременно будучи в нем реализованной.

В конце концов она заявила Барону, что черная магия ей просто неинтересна, и попросила впредь не поднимать эту тему.

– Она действует мне на нервы, Уилли. Я не разделяю вашего интереса к оккультизму. Впредь говорите со мной о другом.

– Вы утрачены для мира идей, – грустно заметил он. – Уверяю вас, Каролина, – у вас имелось все необходимое, чтобы вы стали интересным мыслителем. Ладно!

Как-то утром Каролине нанесли нежданный визит. Она необдуманно открыла дверь – ей должны были принести бандероль. На секунду ей показалось, что за дверью никого нет, но почти сразу она увидела в дверном проеме полную женщину и узнала непристойную улыбку миссис Хогг – точное подобие той, какую последний раз видела в Святой Филомене.

– Можно мне с вами поговорить, мисс Роуз?

Женщина уже стояла в маленькой квадратной прихожей, занимая собой большую ее часть.

– Я занята, – ответила Каролина. – По утрам я работаю. У вас что-нибудь срочное?

– Важное, – ответила миссис Хогг, сверкнув маленькими глазками.

– Тогда проходите.

Та уселась в кресло Каролины и бросила взгляд на блокнот, в котором Каролина делала записи. Он лежал на приставном столике. Каролина наклонилась и захлопнула блокнот.

– Некий Барон Сток, – сказала миссис Хогг, – находился сегодня в вашей квартире до начала второго. В среду он ушел от вас в третьем часу дня. На позапрошлой неделе вы дважды находились в его квартире до первого часа ночи. Если вы думаете, что вам удастся с помощью таких бесстыжих штучек заполучить Лоуренса Мандерса…

– Вы ведете себя нагло, – оборвала ее Каролина. – Уходите.

– В среду в третьем часу. Не сомневаюсь, что Барон Сток привлекательней Лоуренса Мандерса, но я считаю ваше поведение низким, да и каждый…

– Выметайтесь, – сказала Каролина.

Миссис Хогг ушла, жалкая и нелепая, как общественный резонанс. Каролина сердито схватила трубку и позвонила Хелене.

– Не могли бы вы избавить меня от вашей миссис Хогг? Она только что у меня побывала, отпускала грязные намеки по поводу моей личной жизни, ссылаясь на Уилли Стока. Она, должно быть, несколько месяцев наблюдала за моей квартирой. Вы можете как-то контролировать эту женщину? Хелена, я уверена, что вы слишком, непозволительно с нею мягки. Она скотина. Если она еще раз меня побеспокоит, я просто вызову полицию, так ей и скажите.

– Господи! Я не видела миссис Хогг несколько месяцев. Мне так жаль, Каролина. Приезжайте к нам на ланч. Прошлой осенью я рекомендовала миссис Хогг на место в Стритхеме. С тех пор она не давала о себе знать. У нас на ланч новый вид ризотто, готовится просто, за глаза хватит. Эдвина не будет. Вы давно видели Лоуренса?

– Вам бы не следовало никуда рекомендовать миссис Хогг. Она мерзкая.

– Ну ведь хочется проявить милосердие. Я с ней сурово поговорю. Она вас сильно расстроила, Каролина?

– Нет. То есть да. Но не тем, что говорила, а тем, что собой представляет.

– У нее не все дома, – сказала Хелена.

Каролина, не теряя времени, опрыскала комнату средством для уничтожения микробов и насекомых.