Отдать всего себя. Моя автобиография - Дидье Дрогба

Впервые в стартовый состав я попал в начале августа в матче против «Ханчжоу Гринтаун» (население города Ханчжоу – «всего» 2,5 миллиона человек). Я навсегда запомню ту встречу, потому что именно тогда многое понял о том, как мыслят китайцы. Один из наших защитников, китаец по национальности, допустил ошибку, что позволило сопернику открыть счет. Он потерял мяч, и они забили после контратаки. Я видел, как сильно он переживал, он просто сокрушался из-за своей ошибки. Однако через пять минут мне удалось сравнять счет. Я сразу же подбежал к нему и, несмотря на то что я не знал ни слова по-китайски (а он с трудом мог что-то вымолвить на английском), ободряюще похлопал его по спине, приговаривая: «Все в порядке, все хорошо», – давая тем самым понять, что ничего страшного не произошло и что он может расслабиться. Затем я отправил в ворота соперника еще один мяч, и в результате мы одержали отличную победу – 5:1.

На следующий день, хотя нам дали выходной, я отправился на тренировочную базу, чтобы немного подлечиться, а заодно кое-что посмотреть, – и кого же я увидел на поле, тренирующегося в полном одиночестве? Того самого защитника, чья ошибка накануне привела к голу в наши ворота. Я видел, как он усердно работал, оттачивая нужное движение, видимо, чтобы больше никогда не повторить той же оплошности. Я подошел к нему в сопровождении переводчика.

– Приятель, – спросил я его, – что случилось?

Он выдал в ответ длинную фразу.

– Он говорит, что допустил ошибку, – пояснил переводчик, – что он виноват, что ему за это стыдно и что ты его спас.

Я застыл на месте. Он практически утверждал, что я сохранил его честь.

– Нет-нет, – принялся переубеждать я его, – именно для того и существуют партнеры в команде. Если ты допускаешь ошибку, то я исправляю ее, если только это возможно. Если же ошибаюсь я, то, надеюсь, ты сделаешь для меня то же самое. Именно это и означает быть частью команды.

То был весьма эмоциональный и напряженный момент, позволивший мне понять, как мыслят китайцы. Кроме того, я увидел, что они относятся к другим с огромным уважением и страстно любят спорт. В общем, наша короткая беседа на многое открыла мне глаза.

С того момента, как я приехал в Шанхай, мне довелось встретить множество людей и завести несколько замечательных друзей. Меня приглашали на разные события, в рестораны, и все вокруг были невероятно добры и приветливы. Мне хотелось в полной мере прочувствовать уклад их жизни, узнать местную кухню и культуру, поэтому я был весьма рад регулярно куда-то выбираться. Люди были очень щедрыми, они постоянно одаривали меня чем-то, порой в сумасшедших объемах, чересчур больших для меня. Я мог убедиться в том, какое уважение к людям подразумевает их культура. Сам же я, имея другой цвет кожи и будучи чуть ли не на метр выше большинства окружающих, несомненно, выделялся, поэтому не мог где-либо появиться незамеченным и не вызвать фурор.

Я познакомился с одним ивуарийцем, который много лет прожил в Шанхае и свободно изъяснялся на китайском языке и шанхайском диалекте. Он очень помог мне понять местную культуру и местные обычаи и объяснил мне, что для китайцев я был практически в статусе бога. На самом деле было даже неловко слушать, когда он говорил, что меня считают кем-то вроде реинкарнации древнего божества. Это было бы весьма забавно, если бы только слегка не утомляло.

Мой земляк также сообщил мне, что даже те, кого я теперь считал друзьями, называли меня (в переводе с китайского) «Всемогущим»! Когда он передал им, что на французском это будет звучать как «Le tout-puissant», они переключались на эту версию. Теперь, если мы где-то встречались, они приветствовали меня (с китайским акцентом) следующим образом: «А, Le Tout-Puissant, как твои дела?» Я обычно смеялся в ответ, потому что это звучало весьма торжественно, хотя всерьез я это, конечно же, не воспринимал.

В первые несколько месяцев у меня были положительные впечатления от своего футбольного опыта в «Шанхае». Затем, ближе к концу сезона, из-за финансовых разногласий между акционерами клуба появились задержки по зарплате – как у иностранцев, так и у китайских игроков (что было гораздо хуже, так как им зарплата была гораздо нужней, чем мне). Все рассчитывали, что в конце концов деньги в последний момент все же выплатят.

Однако никаких подвижек по этому вопросу не было, а нам уже две недели как должны были все выплатить. На следующий день предстоял очередной матч. Я приехал на тренировочную базу и сказал тренеру, что не буду играть – не из-за того, что лично я был обижен, а в знак протеста от имени тех, кто нуждался в деньгах. Я хотел убедиться в том, что моим партнерам по команде наконец заплатят.

На следующий день я, естественно, вышел на поле – не потому, что заботился о своей зарплате, а чтобы быть уверенным в том, что заплатят другим игрокам. Мне не хотелось их подвести. В этот раз, по крайней мере, им выплатили то, что полагалось.

Непосредственно перед моим отъездом домой по окончании сезона Николя Анелька и другие футболисты предупредили меня, что, похоже, нам не собирались платить в срок во время отпуска. Я поехал домой, и, как они и предполагали, нам действительно не заплатили за ноябрь и декабрь, несмотря на письма и электронные сообщения от меня и моего агента.

Если же говорить о приятном, то во время пребывания в Лондоне я организовал ужин со своими бывшими партнерами по «Челси». Ведь Хуану Мате в феврале было в шутку сказано: «Помоги мне выиграть Лигу чемпионов – и с меня подарок».

Пока я был в Китае, я постоянно думал о том, чего мы достигли, и мне казалось, что будет замечательно, если каждый получит что-нибудь, напоминающее об этой победе. Я увлекаюсь баскетболом, а в США, когда команда выигрывает чемпионат, все получают чемпионский перстень, поэтому мне пришла в голову мысль сделать то же самое и для своих партнеров. В декабре, вернувшись в Лондон, я устроил небольшой ужин для всех игроков «Челси», вместе с которыми в мае мы выиграли Лигу чемпионов.

Все было достаточно скромно, встреча проходила в отеле неподалеку от тренировочной базы. Все думали, что это была просто возможность собраться вместе, и я застал их врасплох, вручив каждому из них по перстню, специально разработанному ювелирным дизайнером. На каждом были выгравированы дата финального матча Лиги чемпионов и имя игрока (для каждого – свое). Для персонала я приготовил наручные часы, тоже с гравировкой даты игры. Я хотел устроить этот ужин, чтобы показать, насколько важна для меня эта команда, и чтобы у каждого из нас теперь было нечто особенное, что служило бы напоминанием о достигнутом результате.

Наступил январь, и я отправился в ЮАР на Кубок африканских наций. В это время открылось трансферное окно, и я осознал, что если вернусь в Китай в феврале, то потеряю возможность перейти куда-либо в этот трансферный период. Для меня именно это было реальной проблемой, а не финансовый вопрос.

Я разорвал контракт с китайским клубом (то же самое сделал и Нико) и вскоре получил несколько предложений. Я мог перейти в «Ювентус», который желал взять меня, но только в аренду, поскольку у них было беспокойство насчет того, освободит ли меня ФИФА от обязательств перед «Шанхаем».