Счастливые девочки не умирают - Джессика Кнолл

Тем вечером во время тренировки я притворилась, что у меня на первом же круге свело ногу судорогой, и сделала остальным знак продолжать без меня. Затем побежала назад к школе и за семь минут уже была у двери Артурова дома.

На сей раз я прижала дверной звонок и не отпускала, пока дом не затрясся от слоновьей поступи. Артур распахнул дверь и тупо уставился на меня.

– Артур! – возмущенно вскричала я.

– Остынь. – Повернувшись ко мне спиной, он затопал вверх по лестнице. – Ну, заходи, что ли.

Мы уселись на его кровати. Артур передал мне трубку.

– Значит, возврата нет? – спросила я.

Артур, приоткрыв губы, выпустил струю густого дыма и сказал:

– Возврата нет.

– Если кого и следовало исключить, так это Дина, – сквозь зубы процедила я.

– Пристройка к столовой названа в честь его семьи не просто так. – Артур постучал трубкой по кроватной раме, вытряхивая содержимое, и молча протянул ее мне. Я мотнула головой.

– Если бы я не поджала хвост, может, тебя и не выгнали бы.

Артур застонал и вскочил с кровати. На внезапно выровнявшемся матраце я едва не завалилась на бок.

– Ты чего? – недоуменно спросила я.

– Но ты смолчала, – напустился на меня Артур. – Даже не пикнула! Так что кончай убиваться.

– Ты из-за этого на меня злишься? – Я невольно ухватилась за живот. Да что же это такое! В кого ни ткни, все мной недовольны. С меня хватит.

– А ты сама на себя не злишься? – взревел Артур. – У тебя был шанс разделаться с Дином, а ты его прохлопала, потому что ты… ты… – он засмеялся каким-то утробным смехом, – поверила, что сможешь реабилитироваться. О боже мой, боже мой, – заталдычил он, как будто ничего смешней в жизни не слышал.

Я почувствовала, как внутри меня все смолкло.

– Боже мой – что?

Артур вздохнул, с жалостью глянув в мою сторону.

– Просто… ну как ты не понимаешь? Тебя с самого начала поимели, а ты… – он запустил пятерню в волосы, и сальные вихры растопырились во все стороны, – ты такая тупорылая, что вообще не врубилась.

Лучше бы Дин отхлестал меня по лицу еще миллион раз. По крайней мере, его желание было простым и понятным, как и бешенство, охватившее его, когда он получил отказ. Все это никак не характеризовало меня как личность. Я вдруг с ужасом осознала, что Артур видел меня совсем не такой, как мне казалось. Значит, мы вовсе не друзья, не сообщники, одинаково ненавидящие ХО-телок и Мохноногих. Просто я оказалась за бортом, и Артур по доброте душевной протянул мне руку помощи. Именно так, а не наоборот. Мне ничего не оставалось, как защищаться единственным известным мне способом.

– Ну что ж, – запальчиво бросила я. – По крайней мере, Дин хотел меня. В отличие от тебя. Сам-то не устал – страдать по нему три года?

Лицо Артура чуть заметно сморщилось, и на секунду я подумала, что сейчас расплачусь вместе с ним. В конце концов, он единственный из всех, кроме мистера Ларсона, встал на мою защиту. Не успела я взять себя в руки, как его черты сложились в холодную и высокомерную маску. Отступать было поздно.

– Что это значит? – осведомился он.

– Сам знаешь. – Я смахнула с плеча блондинистый «конский хвост». Мои волосы, грудь – все, из-за чего я попала в передрягу, теперь вдруг стало моим единственным оружием. – Кого ты хочешь обмануть? – Мой взгляд упал на школьный альбом, лежащий на письменном столе. Соскочив с кровати, я бросилась к нему и раскрыла на самой исчерканной странице. – Посмотрим-посмотрим. – Я нашла на фотографии Дина кучу всего. – «Сунь мне в зад, да покрепче». – Вся фотография была мелко исписана Артуровым почерком, и от лица Дина вела стрелочка в низ страницы, где размещалось продолжение. – О, а вот это! «Отрежь мой член». – Я насмешливо взглянула на Артура. – Чтобы ты брал его с собой в постельку вместо плюшевого мишки, педрила конченый?

Артур бросился ко мне, вцепился лапищами в альбом и выхватил его у меня из рук. Я попыталась его забрать. Когда мне это удалось, я оступилась и крепко приложилась затылком о стену. Боль привела меня в бешенство. Я взвыла и схватилась рукой за ушибленное место.

– Ты когда-нибудь задумывалась, – тяжело пропыхтел Артур – от потасовки у него, должно быть, началась тахикардия и где-то глубоко под залежами жира подпрыгнуло сердце, – что я не хочу трахаться с тобой не потому, что я гей, а потому, что ты мне противна?

Я раскрыла рот, чтобы парировать, но Артур оборвал меня на полуслове.

– Знаешь, что тебе надо? Обрезать их на фиг. – Артур сжал руками отвисшие полукружья на своей груди и с силой встряхнул их. – Разве у человека, который сделал в жизни хоть что-нибудь толковое, отрастут такие буфера?

Я нашарила на импровизированном ночном столике фотографию Артура с отцом, ту самую, где они смеются, глядя на океан, и прежде, чем Артур успел опомниться, пулей вылетела из комнаты. За моей спиной раздался грузный топот – это Артур сбегал по лестнице, но, в отличие от типичного фильма ужасов, злодей был жирный, неповоротливый и к тому же под кайфом. Он добрался только до середины пролета, когда я подхватила рюкзак и выскочила на улицу. Я припустила со всех ног не разбирая дороги и замедлила бег, только когда Артур остался далеко позади. Выбившийся из сил, он, должно быть, сложился пополам, упершись руками в колени, задыхаясь от бега и от злости. Я пробежала еще с полкилометра в сторону станции Роузмонт, где Артур и не подумает меня искать. Перейдя на шаг, я взглянула на фотографию, разглядев в ней обещание счастья, которым дорожил Артур, и подумала, не вернуться ли обратно. Пожалуй, нет. Его отец был редкостный мудак. Я оказала Артуру услугу. Может, он перестанет жить прошлым и превратится в нормального человека. Я спрятала фотографию в укромное местечко на обочине дороги, предварительно сунув ее в бумажную папку, чтобы не отвалились дурацкие ракушки на рамке.

Спустя несколько дней я узнала, что Артура зачислили в Томпсон – государственную школу в Радноре. В 2003 году только двое из трехсот семи выпускников школы Томпсон поступили в университеты Лиги Плюща. Артура среди них не было.