Мы над собой не властны - Мэтью Томас

Эд часто восхищался тем, как ярко тот или другой спортивный комментатор описывает игру. Эйлин не могла понять, о чем речь. На ее взгляд, все подобные статьи пишутся шаблонным языком, а их выдают за повествование эпического размаха. Сама она предпочитала сосредоточиться на более непосредственных, земных впечатлениях: запах тушеного мяса с квашеной капустой; щелчки сменяющихся цифр на табло и вслед за ними гром аплодисментов; ладонь сына, победно шлепающая ее по руке.

Эд что-то давно запропал. Эйлин принялась вертеть головой, высматривая его заметную куртку «Мемберс онли». Наконец увидела его в соседней секции: Эд перегнулся через поручни и озирался, приставив руку козырьком к глазам, как дозорный на мачте. Его теребил контролер, а корешок от билета остался у Эйлин в кармане. Эд, волнуясь все сильнее, сбросил с плеча руку второго контролера. Эйлин терпеть не могла выставлять себя напоказ в общественных местах, но контролеры могли вот-вот позвать охранников, а тогда уже получится и вовсе безобразная сцена. Эйлин встала и замахала рукой, окликая Эда по имени. Он встрепенулся и вырвался от контролеров. Те, видя, что все в порядке, гнаться за ним не стали. Эд, нагруженный подносами, спустился по проходу. Эйлин раздала еду ребятам.

Эд остался стоять возле своего сиденья.

— Ты где была, черт возьми?

Эйлин украдкой огляделось, не слушают ли их.

— Здесь была, — ответила она, стараясь говорить спокойно.

Пока никто вроде не прислушивался, но дело явно шло к скандалу.

— Я тебя везде искал! — рявкнул Эд.

— Понимаю, милый, но сейчас уже все хорошо.

— Я не мог тебя найти!

— Эд, — сказала Эйлин, — я здесь. И ты здесь. Давай смотреть игру.

Мальчишки, увлеченные едой, не обращали на Эда внимания. А он все не садился, вглядываясь в толпу зрителей, словно у них на затылках были написаны ответы на какие-то важные вопросы. Фаршид без особого интереса вертел в руках блестящий, словно восковой, кренделек. А Коннелл мигом проглотил хот-дог и принялся за свой крендель. В рядах за ними уже начинали недовольно бурчать. Эйлин потянула Эда за рукав. Он рухнул на сиденье и принялся разглаживать брючины с таким усердием, словно пытался согреться или отряхивал крошки с колен.

— А где наша еда?

— Я ничего для нас не купил.

Эйлин недоуменно тряхнула головой:

— Что же мы будем есть?

— Ты ничего не просила.

— Я теперь должна просить еду?

Она отломила кусочек от кренделя Коннелла.

— Погоди-ка!

В проходе как раз показался продавец хот-догов. Эд замахал ему.

— О чем ты только думаешь? — проворчала Эйлин, принимаясь за хот-дог. — Эд, приди в себя!

— Давай смотреть игру, — ответил он.

Пару иннингов спустя игрок команды «Метс» неточным ударом отправил мяч прямо в их сторону. Время словно замедлилось; зрители застыли в леденящем душу ожидании. Ветер изменил траекторию мяча. На мгновение показалось, что он пролетит мимо. Нет, все-таки к ним! Со всех сторон болельщики тянулись к мячу, а он летел прямо в Эда. Эд неуклюже взмахнул рукой, мяч отскочил от ладони, и его схватил человек из следующего ряда.

Коннелл застыл, словно оцепенев. Рука судьбы, едва коснувшись его, прошла мимо. Мальчик весь дрожал от сдерживаемой нервной энергии, подпрыгивая, точно шарик масла на сковородке.

— Вот это да! — повторял он, обращаясь ко всем сразу — к Эйлин, к отцу, к Фаршиду, к любому, кто захочет слушать. — Ничего себе!

Удачливый болельщик, сосредоточенно глядя в пространство, принимал поздравления друзей, хлопавших его по спине. Он не хвастался и тем самым только подчеркивал свой триумф.

Эд совсем сник.

— Прости, дружище! — повторял он. — Я старался поймать его для тебя!

— Да ладно, пап.

— Ох, правда, прости... Ужасно обидно.

— Может, лучше с перчаткой? — Коннелл протянул отцу свою.

Эд, обернувшись, спросил, можно ли мальчику подержать мяч. Везучий зритель протянул ему мяч с такой неохотой, что, по мнению Эйлин, это было просто неприлично. Коннелл с трепетом принял бесценную добычу в ладони. Эйлин боялась, что он станет клянчить, нельзя ли оставить мяч себе, но Коннелл, после короткого безмолвного диалога с мячом, вернул его без единого слова, и владелец запрятал мяч поглубже в карман пиджака. Эти трофеи воображаемой войны пробуждают в мужчинах какие-то первобытные чувства. Коннелл принимался размахивать перчаткой-ловушкой всякий раз, как мяч летел приблизительно в их сторону, даже если безнадежно далеко, и Эйлин не знала, как его остановить.