Сын цирка - Джон Ирвинг

— Восхвалим Аллаха, создателя всего сущего, — только и смог перевести Дарувалла из молитвы, в которой потом говорилось что-то о «правильном пути». Фарука умиляла чистота этой молитвы, и то, как благоговейно читал ее доктор Азиз. Однако сейчас мысли Даруваллы от религии устремились к политике, поскольку он вспомнил о стендах и плакатах, виденных им в городе.

ИСЛАМ — ЕДИНСТВЕННЫЙ ПУТЬ ДЛЯ ВСЕГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА.

Это заключение казалось ему столь же враждебным, как лозунги Шив Сены, расклеенные по всему Бомбею: «Махараштра для последователей его религии! » Или «Скажи с гордостью: Я — индус! ».

Что-то злое уничтожало чистоту молитвы доктора Азиза на его молитвенном коврике. Возвышенно и лично обращался он к Богу со своего балкона, но на пути молитвы оказались прозелиты и политики, которые извращали ее. Если бы это сумасшествие обрело звуки, то Фарук знал: это будет бестолковый лай собак.

Неоперабельный

В их подъезде доктор Дарувалла и доктор Азиз вставали раньше всех — у каждого была намечена операция. Специалист-уролог доктор Азиз молился каждое утро, поэтому Дарувалла предполагал, что и ему надо следовать примеру соседа. В то утро он терпеливо подождал, пока внизу не зашаркали шлепанцы доктора, скатывающего молитвенный коврик, и начал листать свою книгу молитв. Отыскивая нечто подходящее или по крайней мере знакомое, Фарук устыдился того, что прежняя его любовь к христианству уходит в прошлое. Может быть, его вера пропала?

В конце концов он перешел в христианство из-за совсем небольшого чуда. Быть может, необходимо еще одно чудо, чтобы оживить его веру? Но ведь большинство христиан верили в Бога без всяких дополнительных чудес. Эта мысль мешала ему остановиться на определенной молитве. В последнее время доктор стал сомневаться, не ложный ли он христианин.

В Торонто Дарувалла представлял собой неассимилированного канадца и индуса, который избегал общества себе подобных индусов. В Бомбее доктор постоянно ощущал, насколько мало он знал Индию и насколько он здесь чужой человек. В этой стране доктор был ортопедом и членом клуба Дакуорт. В обоих случаях он принадлежал двум маленьким группам людей, будто состоял в двух частных клубах. Даже его переход в христианство выглядел фальшиво, поскольку он ходил в церковь лишь по праздникам. Фарук не мог вспомнить, когда он испытывал удовлетворение от Рождественских или Пасхальных служб.

Доктор остановился на молитве хотя и длинной, но включавшей всю сущность его веры, уменьшенную до размеров ядрышка ореха.

— Верую во единого Бога Отца, Вседержителя, Творца неба и земли, — начал читать он, однако его сбивали заглавные буквы в тексте, и на этом порыв его иссяк.

Позднее, когда Фарук вошел в лифт и вспомнил, с какой легкостью пропало у него желание молиться, он решил, что при первой же возможности похвалит доктора Азиза за его преданность Аллаху и дисциплину. Однако в тот момент, когда на пятом этаже его сосед вошел в лифт, Дарувалла растерялся.

— Доброе утро, доктор. Вы сегодня хорошо выглядите, — только и смог выдавить из себя Фарук.

— О, спасибо! Вы тоже хорошо выглядите. — Азиз показался ему злым и таинственным.

Дверь лифта закрылась, и они остались одни.

— Вы что-нибудь слышали о докторе Дэве? — спросил Азиз.

Фарук начал перебирать в памяти, о каком Дэве шла речь. Один такой человек работал кардиологом, другой — анестезиологом. Вообще можно было насчитать с десяток докторов с такой фамилией. Да и самого доктора различали в медицинском мире как уролога-Азиза, чтобы как-то выделить его среди других специалистов с такой же фамилией.

— О докторе Дэве? — переспросил Дарувалла осторожно.

— О гастроэнтерологе-Дэве, — ответил уролог-Азиз.

— А… теперь понял, это тот самый Дэв, — облегченно вздохнул Фарук.

— Но вы слышали? У него СПИД! Он поймал его от пациентки. Причем никакого полового контакта не было, — добавил Азиз.

— При осмотре пациентки? — удивился Дарувалла.

— От исследования частички ткани из влагалища этой проститутки, — уточнил Азиз.

— От исследования?.. Но как это случилось? — спросил Фарук.

— Как случилось? СПИДом заражены по крайней мере сорок моих пациенток-проституток. У двадцати процентов из них анализ подтверждает это, — пожал плечами Азиз.

— Но от исследования?! — не сдавался Дарувалла, однако его собеседник был слишком возбужден, чтобы слушать.

— Пациентки говорят мне, урологу, что они излечиваются от СПИДа, выпивая свою мочу!

— О да, уринотерапия очень популярна, однако… — пробормотал Фарук.

— В этом «однако» и заключается проблема! Вы знаете, что говорится в «Кама Сутре»? — возбужденно продолжал Азиз, вытаскивая из кармана сложенный лист газеты, на котором было что-то написано ручкой.

Ситуация складывалась поистине нелепая: мусульманин спрашивал бывшего члена клана Парси, перешедшего в христианство, знает ли тот об индийских афоризмах, относящихся к сексуальным позам при половом акте, который некоторые люди называют «любовь». Доктор Дарувалла решил поосторожничать и на вопрос не ответил. Промолчал он и по поводу уринотерапии, что тоже было мудро, поскольку бывший премьер-министр и участник национально-освободительного движения Морарджи Десаи практиковал уринотерапию. Кто-то даже организовал фонд «Вода жизни». Фарук заключил, что лучше ничего не говорить и по этому вопросу. Кажется, уролог-Азиз решил прочесть что-то из «Кама Сутры», а ему оставалось просто послушать.

— «Среди многих случаев, когда измена супругу разрешается, имеются обстоятельства, когда эти тайные отношения безвредны для организма и когда это хороший способ заработка денег». Ну, вы поняли? — спросил Азиз, свернув истрепанный кусок газеты и сунув это вещественное доказательство в карман.

— Что вы этим хотите сказать? — вежливо уточнил Дарувалла.

— То, что это — явно видимая проблема! — воскликнул Азиз.

Фарук все еще мысленно пытался представить, как можно поймать СПИД при исследовании, а доктор Азиз закончил свой монолог тем, что болезнь эта поражает проституток оттого, что в «Кама Сутре» содержатся плохие советы. Однако Фарук сомневался, читают ли вообще большинство проституток.

Злобно залаяли собаки на первом этаже, и Дарувалла нервно улыбался, пока они шли от выхода к аллее, где уролог-Азиз оставил машину, после чего случилась маленькая заминка, поскольку автомобиль Вайнода закрыл выезд из аллеи. Однако вскоре доктор Азиз уже проехал мимо него.

Фарук ждал, пока карлик не развернет свою машину. Аллея казалась маленькой и узкой. Здесь пахло морем, поскольку залив находился совсем рядом, но воздух был теплым и влажным, будто в забившемся сточном колодце. Аллея представляла собой рай для нищих, они часто наведывались к маленьким отелям, расположенным вдоль Марин-драйв. Доктор предполагал, что нищих особо интересовали арабы, считалось, что они дают больше милостыни.