Американский герой - Ларри Бейнхарт

Один экран за другим Бигл заполняет кадрами торжества неприятеля.

Слева нацисты входят в Париж, завоевывают Югославию, Грецию, Северную Африку, Украину и Прибалтику. Гестапо берет подозреваемых и высылает евреев. Невинное гражданское население подвергается бомбардировкам в Лондоне.

«Остров Уэйк» — на экранах 4, 5, 9 и 10-м вперед продвигаются (трусливо) японцы, а американцы отступают (героически), оставляя Сингапур и Филиппины. Джон Вейн наблюдает за этим маршем смерти. Победители бросают побежденных в концлагеря, обрекая их на голод и смерть.

На центральном экране появляется «Касабланка».[57]Для Бигла этот фильм очень многое значит и в той истории, которую он создает, плетет, воображает, должен выйти из мрака и занять центральное место. Это момент выбора, когда мы отказываемся от эгоистической поглощенности самими собой и начинаем служить делу. В «Американское кафе» Рика ходят все: чешские, немецкие и румынские беженцы, честные французы и коллаборационисты, русские и нацисты. И судьба каждого из них зависит от того, что выберет Рик:

Стоит Рику принять решение, и все меняется.

В конце «Сахары» Богарт вместе с шестью солдатами, среди которых француз, англичанин и чернокожий суданец, захватывают целый отряд ранее непобедимых нацистов.

Справа Соединенные Штаты начинают контрнаступление на Тихом океане.

После этого уже ничто не в силах остановить Америку — она вновь на коне. Реальность и миф беззастенчиво перемешаны и спаяны друг с другом. Военное ведомство предоставляло Голливуду пленку, консультантов, солдат, транспорт и все необходимое. А кинематографисты взамен с радостью рассказывали те истории, которых от них ждали в Вашингтоне.

На центральном экране «Битва при Сан-Пьетро». В самом начале титры: «Этот фильм был снят в радиусе действия артиллерийского огня противника». И, как ни странно, это соответствует действительности. В то время как на всех остальных экранах солдаты бегут, прыгают и бросаются в сражения, здесь они просто идут, пробиваясь с оружием в руках к Итальянскому хребту.

Бигл не может понять, почему этот фильм так на него действует. Не потому ли, что как раз в тех местах сражался его отец? Может быть, и не в Сан-Пьетро, но по крайней мере в Италии. Именно там он был ранен. И всякий раз, когда он видит на экране раненых, которых уносят с поля боя, он всматривается в их лица, надеясь увидеть отца. Но даже со стоп-кадрами и цифровым увеличением ему это не удается. И тем не менее он уверен, что отец его выглядел так же, как эти люди на экране. Поразительно обычные. Небритые. С дымящимися сигаретами. Мечтающие о чашке кофе, ванне, свежих фруктах. Отец Бигла уже умер, и он не может его спросить: «Папа, ты был в Сан-Пьетро? Это там ты был награжден „Пурпурным сердцем"? Любишь ли ты эту страну больше, чем я? И смогу ли я ее полюбить так же? Было ли тогда лучше, чем сейчас? Неужто все было так, как показывают в кино?» Люди шагом идут в бой.